Прежде всего мы не должны направлять немецких учителей на восточные территории. Иначе мы потеряем и детей и родителей. Мы потеряем весь народ, так как вбитые в его голову знания впрок не пойдут. Самое лучшее было бы, если бы люди освоили там только язык жестов. По радио для общины передавали бы то, что ей полезно: музыку в неограниченном количестве. ... Кто-нибудь видел, чтобы европейская культура дала там достойные плоды? Возник духовный анархизм! Эти люди будут чувствовать себя самыми счастливыми, если их по возможности оставят в покое. Иначе мы вырастим там наших злейших врагов!
Прежде всего мы не должны направлять немецких учителей на восточные территории. Иначе мы потеряем и детей и родителей. Мы потеряем весь народ, так как вбитые в его голову знания впрок не пойдут. Самое лучшее было бы, если бы люди освоили там только язык жестов. По радио для общины передавали бы то, что ей полезно: музыку в неограниченном количестве. ... Кто-нибудь видел, чтобы европейская культура дала там достойные плоды? Возник духовный анархизм! Эти люди будут чувствовать себя самыми счастливыми, если их по возможности оставят в покое. Иначе мы вырастим там наших злейших врагов!
Прежде всего мы не должны направлять немецких учителей на восточные территории. Иначе мы потеряем и детей и родителей. Мы потеряем весь народ, так как вбитые в его голову знания впрок не пойдут. Самое лучшее было бы, если бы люди освоили там только язык жестов. По радио для общины передавали бы то, что ей полезно: музыку в неограниченном количестве. ... Кто-нибудь видел, чтобы европейская культура дала там достойные плоды? Возник духовный анархизм! Эти люди будут чувствовать себя самыми счастливыми, если их по возможности оставят в покое. Иначе мы вырастим там наших злейших врагов!
Несчастья, да всё оглушающие, сыпались одно за другим на певицу. Весёлый и загадочный муж ухайдакал-таки себя, оставив жену с тяжко больной, взрослой дочерью и на пределе уже век доживающей свекровью.
А певица-то в самом расцвете творческого дарования, и её ангельски-невинный, в душу проникающий голосок часто звучит по радио, реденько в концертных залах. Выступавшая с триумфальным успехом в парижах, римах и берлинах, она, чтоб не потерять вакансию в «Москонцерте», значит, и кусок хлеба, мотается по заштатным городам отечества нашего, где уже начался разгул громовопящей эстрады…
Этот мир сделал из меня эгоиста
Здесь не дают парить, следя, чтоб ты летал низко
Меня ведь всё равно нет в списках на проход в Эдем
Так почему же мне нельзя грешить, как и всем?
Сделайте мне анестезию, с меня хватит боли
С меня хватит роли палача в естественном отборе
Я перешёл дорогу многим, да и чёрт с ними
Все дороги ведут в Рим. Встретимся в Риме
Враги хотят моей смерти, но я ещё живой
Удача стала навсегда моей второй женой
Но каждый день за спиной я ощущаю их злобу
И каждый день это драка за последнее слово
Кто эти люди, что так сильно ненавидят меня?
Я вижу небо, но оно, увы, не видит меня
Бог занят, и я устал звонить его секретарю
Если это рай, тогда я заживо горю в раю
Не Иисус, но несу свой крест
Пытаясь достучаться до небес
И если моя жизнь ещё имеет вес
Скажи мне, кто же я на самом деле, ангел или бес?
Я ошибаюсь, как и все, и часто бываю не прав
Но моя правда отличается от ваших правд
Я признаю ошибки не ради похвалы
Даже если жизнь заставила примерить кандалы
Мир становится цветным только после пятой стопки
В конце туннеля света нет. Вылетели пробки
Я не распят, но уже раз пять воскресал
Не ищи меня на небесах по старым адресам
Пусть не чисты руки, зато совесть чиста
Я не снимаю с шеи православного креста
Я стал таким, каким я стал, сожалеть поздно
Стреляй в меня без предупредительного в воздух
Я погряз во лжи. Я не хочу так жить
Небо, как моя высотка, делится на этажи
И я устал ждать лифт, я поднимаюсь сам
Пора меняться. Сверься по моим часам
Не Иисус, но несу свой крест
Пытаясь достучаться до небес
И если моя жизнь ещё имеет вес
Скажи мне, кто же я на самом деле, ангел или бес?
Время научило верить только самому себе
Уж лучше быть параноиком, чем с ножом в спине
Слишком много сук норовит сойти за брата
Хотя судьба и без того на подлости богата
Пока одни видят дни в глянце киноплёнок
Под шагами остальных лёд чертовски тонок
Если я подонок, потому что я иду по дну
Зарезервируйте мне место в аду
Я всё равно туда не попаду, как бы вы все ни хотели
Я лучше сдохну как герой, чем умру без цели
Ухмылка на моём лице бесит Люцифера
Это не смерть, это высшая мера
И я возьму всю вину на себя, если здесь нет виноватых
Оправдания и так глушат звук набата
Подпись, число и дата. Считай это письмом
Я родился заново в две тысячи восьмом
ЗАБУДЬ СВОЙ АД
Сердец и судеб сломанных бурлит водоворот.
И мрак в душе клыков не разожмёт ни на минуту.
Ни капли теплоты, — там только лёд.
И даже смерть забрать не хочет почему-то.
Не искупления, ни прощения нет.
Лишь ненависть и боль твоя награда.
И чтоб забыть кошмар прошедших лет —
Ты сам готов нырнуть в глубины ада.
Стой! Назад! Забудь к чертям свой ад!
Жизнь не ругай, ты сам всему виной.
Вверх! Вперёд! А дальше — как пойдёт,
Но будь готов идти любой ценой.
Тебе никто не нужен, ты не нужен никому.
Так было, но внезапно что-то круто поменялось.
Как странно в мире быть не одному,
Когда себя уже почти что не осталось.
Ни искупления, ни прощенья нет.
Но страха тоже нет и сожалений.
Ты не спеши покинуть этот свет,
Пред палачом вставая на колени.
Стой! Назад! Забудь к чертям свой ад!
Жизнь не ругай, ты сам всему виной.
Вверх! Вперёд! А дальше — как пойдёт,
Но будь готов идти любой ценой.
Прежде всего мы не должны направлять немецких учителей на восточные территории. Иначе мы потеряем и детей и родителей. Мы потеряем весь народ, так как вбитые в его голову знания впрок не пойдут. Самое лучшее было бы, если бы люди освоили там только язык жестов. По радио для общины передавали бы то, что ей полезно: музыку в неограниченном количестве. ... Кто-нибудь видел, чтобы европейская культура дала там достойные плоды? Возник духовный анархизм! Эти люди будут чувствовать себя самыми счастливыми, если их по возможности оставят в покое. Иначе мы вырастим там наших злейших врагов!
Другая версия состоит в том, что в условиях археомодерна, установившегося в последние столетия, русский имажинэр вынужден иметь дело с настолько чуждым его структуре социальным логосом, что вынужден перейти к радикальной эвфемизации того, что ему навязывается сверху, перетолковывая императив «модернизации» и «вестернизации» в прямо противоположном ключе. Политические элиты пытаются навязать народу настолько нерусский смысл, что он вынужден прикладывать все усилия, чтобы его обессмыслить и юродствующе превратить в ироничный верноподданнический бред. Режим драматического ноктюрна предполагает относительную гармонизацию, развернутую как драма. Но переживать, по сути, терроризм политических элит против масс можно только с помощью радикальной эвфемизации.
Особо обращаю внимание на песню Карла Лёве "Кладоискатель" (Der Schwatzgraber) на стихи Гёте! Совершенно изумительное исполнение! Слушая такие песни начинаешь смутно понимать смысл вагнеровской реформы музыки. Текст этой песни привожу на русском языке:
КЛАДОИСКАТЕЛЬ (1797)
И суму, и тяжесть горя
На себе влачил я годы.
Бедность — нет страшней невзгоды.
Злато мне всего милей!
И решил, с судьбою споря:
Клад заветный я отрою.
«За него плачу душою!» —
Кровью начертал своей.
Круг магический отмерив,
Как велит волшбы ученье,
Кости жег я и коренья
И заклятье прошептал.
Так, премудрости поверив,
Думал я — по всем приметам
Клад найду на месте этом;
Темноты был страшен шквал.
Но пробился издалека
Свет сияющий и чистый,
Словно блеск звезды лучистой,
Разливался он вокруг.
Полночью, во тьме глубокой
Светлые струились волны,
Предо мною с чашей полной
Дивный отрок вырос вдруг.
В темный круг вступил он гордо,
Кудри розами увиты,
Отражает взор открытый
Блеск небесного огня.
Чаша полная простерта!
Я подумал: отрок милый —
Не посланец темной силы,
Не погубит он меня.
Пей из кубка жизни ясной,
И постигнешь поученье,
И не станешь в нетерпенье
О сокровищах скорбеть.
Позабудешь труд напрасный!
«Дни — заботам! Смех — досугу!
Пот — неделям! Праздник — другу!» —
Будь твоим заклятьем впредь.
Генрих Шлуснус обладал самым красивым баритоном, который мне доводилось слышать. Меня его голос поразил ещё 30 лет тому назад — благодаря мелодийному пластинке-гранду, который мне дал послушать выдающийся кишинёвский собиратель Василий Васильевич Лапенко. У меня собрано 56 компакт-дисков его сольников и примерно дисков 8 винила. Есть, помимо этого, и полные записи опер — например Тангейзер, Риголетто. Его записи у меня присутствуют на фирмах Preiser, Hamburg Archiv, Berlin Classics, Nimbus, Uracant, Ars Musici, Gebhardt и Truesound Transfers. Естественно, всё пересекается. Самое крупное и полное собрание записей выпустил не Preiser, а Truessound Transfers. Там 18 дисков, и когда-нибудь я их тоже выставлю.
к л и к а б е л ь н о : ⇒ СОБРАНИЕ ЗАПИСЕЙ М. В. ЮДИНОЙ (33 CDs, flac) !
Игра этой женщины магична. Ее мысль — не та бессильная головная абстракция, которой живет средний человек. Ее мысль и есть ее бытие; это мысль, которая равносильна власти, мощи, творчеству. Она мыслит так, что тут же творится новый мир чудес и тайн, а эта наша внешность испаряется, расплывается, свертывается в ничтожный комок. Ее мысль внедряется в вашу душу, впиявливается в ваше тело, вонзается в ваше сердце, сверлит ваш мозг, хватает своими стальными щупальцами каждое тайное движение вашего существа, сжимает вас всего в кулак и уже замахивается, чтобы разбросать вашу субстанцию по всей вселенной, как некую легкую и незначащую пыль... Но вот она смилостивилась... пощадила вас, отпустила вас... И вы стоите или сидите ни живы и ни мертвы, трепеща за свою судьбу, за судьбу человека. Вот что значит мысль!
Однако очень легко исказить мое рассуждение. Многие подумают, что я даю изображение трафаретного романтического типа, который, как известно, всегда славился своим демонизмом и сатанизмом. Но — нет, нет и нет! В том и заключается вся суть игры у Радиной, что тут нет демонизма или, тем более, сатанизма, хотя все и переполнено магией. Демонизм — проще, дешевле Радиной; и сатанизм для нее декоративен, чересчур внешне красив, слишком поверхностен. Легко было бы разрисовать тип зажигательной демонической женщины, некоей инфернальной красавицы и львицы, — тип, который и без меня давали слишком многие писатели старой литературы.Нет! Ничего показного в Радиной нет. Ни в ней самой, ни в ее исполнении нет ровно ничего декоративного!
Не знаю, будет ли вам это понятно; однако я только одно могу сказать для характеристики этих сторон игры Радиной: она — мыслитель!
Мыслитель всегда серьезен. Мыслитель видит вас, не смотря, не глядя на вас. Он мыслит так, что неважно, здесь ли вы или где-нибудь в другом месте. И он мыслит так, что неважно, кто именно мыслит. Когда есть доказанная теорема в математике, важно ли, кто именно ее придумал и доказал? Неважно. Важна сама мысль. Мысль не для чего-нибудь и не для кого-нибудь. Мысль сама по себе и сама для себя. Мысль — самоцель. И вот почему исполнение Радиной — не декоративно. Вот почему в ней нет трафаретной зажигательности и эффектного демонизма. Радина раскрывает само бытие, ею зримое, и вы поглощены этим бытием, а не ею самою. А ею — только потому, что именно таково ею раскрываемое бытие. Тут уж, действительно, не разберешь, где бытие и где эта страшная женщина, опутавшая вашу жизнь и чуть-чуть ее не распявшая.
Радина — страшная. К этому чудовищу страшно подходить. Радина — чудовище, страшная лесная ведьма. Вы смотрите и — сами не верите себе. По годам, да и по лицу, это совсем молодая женщина. Смотришь в это внеличное серьезное и бесстрастное лицо и — видишь: как она молода, как она еще молода. Но прошло мгновение, и вы готовы щупать себя, вы ли это, там ли вы находитесь, где раньше, и то ли это зрелище, которое вы только что видели... Нет, это уже не та молодая плотная женщина... Нет... Да позвольте!.. Старуха? Столетняя старуха? Ну да! Видите? Эту сутулость — видите? Эту сгорбленность за фортепиано — видите? Да нет, это кто-то другой, это — не Радина, — говорите вы. Да Радина, Радина,— твердят вам. Да нет же, это вовсе не Радина; та была молодая, а ведь это старуха. [Смотрите, и походка старушечья... И руки висят, как плети...]
Оборотень... Радина — оборотень. Поди разбери ее, молодая она или старая, высокая и стройная или сгорбленная, сухая и сутулая. Нелепая, родная, дикая, хорошая — хорошая, страшилище ты мое любимое...
Радина принадлежит к числу тех сравнительно немногих женщин, которые чем старше, тем становятся значительнее, содержательнее и прекраснее. Когда ей будет не 30—35 лет, а 50, и когда у нее будут седые волосы и эти седые волосы будут обязательно растрепаны, и когда она станет сутулиться еще больше, — о, ей тогда не нужно будет играть Баха и Бетховена! Она сама, одним своим видом, одним своим взглядом заменит вам все концерты и сонаты, она сама станет живой Аппассионатой. (А. Ф. Лосев)
«Ничего более циничного в жизни не слыхала», — сказала Ахматова, когда Анатолий Найман, навестивший Бродского в Норенской, спел у Ардовых его «Лили Марлен». Найман вспоминал потом, что это было сказано «не без восхищения». Строго говоря, Бродский перевёл не оригинал «Лили Марлен», написанный Хансом Ляйпом (Hans Leip) в 1915 году, а случайно услышанное переложение песенки, сделанное Львом Копелевым в 1942-ом. Когда и где сделана запись — неизвестно.
Franz Schubert-Hans Zender — "Schubert's Winterreise" (A Composed Interpretation) — Hans Peter Blochwitz, tenor & Ensemble Modern & Hans Zender, conductor - 1995:
Lieder von Franz Schubert in historischen Aufnahmen.
"Lieder von Franz Schubert in historischen Aufnahmen."
MONO 89231 (2CD) CD 1Produced by Jurgen E. Schmidt
1. Die Forelle (Schubert) D 550 (Op. 32) LOTTE SCHONE (1891-1977)
Aufgenommen 1927 Odeon 0-6567 (XXB 7772)
2. Die Post (Muller) D 911/13 (Op. 89,13) RICHARD TAUBER (1892-
1948) Am Flugel: Mischa Spoliansky Aufgenommen 1927 Odeon 04910
(Be 5854-1)
3. Der Wegweiser (Muller) D 911/20 (Op. 89,20) ALEXANDER KIPNIS
(1891 -1978) Am Flugel: Frank Bibb Aufgenommen 1927 Columbia
67335D (98405-2)
4. Der Tod und das Madchen (Claudius) D 531 (Op. 7,3) KARIN
BRANZELL (1891-1974) Am Flugel: Frieder Weissmaim Aufgenommen
1927ParlophonP. 9811 (2-20440)
5. Litanei (Jacobi) D 343 LEO SLEZAK (1873-1946) Am Flugel:
Heinrich Schacker Allfgenommen 1928 Grammophon 21690 (1517bk)
6. Des Madchens Klage (Schiller) D 389 ROSETTE ANDAY(1903-1977)
Am Flugel: Franz Rupp Aufgenommen 1928 Grammophon 95164 (1242
bm)
7. Standchen (Rellstab) D 957/4 FRANZ VULKER (1899-1965) Am Flugel:
Johaimes Heidenreich Aufgenommen 1928 Grammophon 19911 (1165 bm)
8. Der Zwerg (Collin) D 771 (Op. 22,1) LULA MYSZ-GMEINER (1876-
1948) Am Flugel: Julius Dahike Aufgenommen 1928 Grammophon 21454
(238/9 br)
9. Am Bach im FrUhlinge (Schober) D 361 (Op. posth. 109.1) HEINRICH
REHKEMPER (1894-1949) Am Flugel: Manfred Gurlitt Aufgenommen
1928 Grammophon 95103 (1013 bm)
10. Gretchen am Spimirade (Goethe) D 118 (Op. 2)
DUSOLINA GIANNINI(1902-1986)Am Flugel: Michael Raucheisen
Aufgenommen 1929HMVDB 1265 (CL4951-11)
11. Am Meer (Heine) D 957/12 FRIEDRICH SCHORR (1889-1953) Am
Flugel: Richard Jager Aufgenommen 1929 HMV EJ 474 (CLR 5409-П)
12. Suleike II (Willemer) D 717 (Op. 31) ELENA CERHARDT (1883-1961)
Am Flugel: Conraad V. Bos Aufgenommen 1929 HMV DB 1544 (CLR 5647)
13. Das Lied im Grilnen (Reil) D 917 (Op. 115.1) SIGRID ONEGIN (1889-
1943) Am Flugel: Clemens Schmalstich Aufgenommen 1930 HMVDB
1484 (CD9217-UI)
14. Liebesbotschaft (Rellstab) D 957/1 JULIUS PATZAK (1898-1974) Am
Flugel: Franz Rupp Aufgenommen 1932 Grammophon 25013 (3373 BH)
15. Ave Maria (Scott-Stoick) D 839 ERNA BERGER (1900-1990) mit
Lasowsld-Sireichfuiaiten und Harie Aufgenommen 19 33 Grammophon
10098(5589 1/2 BD)
16. Die Stadt (Heine) D 957/11 JOSEF VON MANOWARDA (1890-1942)
Am Flugel: Franz Rupp Aufgenommen 1934 Grammophon 62766 (5523
BR)
17. Wiegenlied (Seidi) D 867 RIA GINSTER (1898-1985) Am Flugel: Gerald
Moore Aufgenommen 1933 HMVDB 1874 (2B 6258-1)
18. Wanderers Nachtlied П (Goethe) D 768 (Op. 96,3) KARL SCHMITT-
WALTER (1900-1985) Am Flugel: Michael Raucheisen Aufgenommen
1936TelefunkenA2178 (21704)
19. Ungeduld (Muller) D 795/7 (Op. 25,7) LOTTE LEHMANN (1888-1976)
Am Flugel: Emo Balogh Aufgenommen 1935 Victor 1731 (BS 95614-1)
20. Aufenthalt (Rellstab) D 957/5 MARIAN ANDERSON (1897-1993) Am
Flugel: Kosti Vehanen Aufgenommen 1936 Victor 14210 (CS 98639)
21. Fischerweise (Schlechta) D 881 (Op. 96,4) ELISABETH SCHUMANN
(1888-1952) Am Flugel: Gerald Moore Aufgenommen 1936HMVDA
1547(OEA4490)
"Lieder von Franz Schubert in historischen Aufnahmen."
MONO 89231 (2 CD) CD 2Produced by Jurgen E. Schmidt
01. Der Einsame (Lappe) D 800 (Op. 81) KARL ERB (1877-
1958)Am Flugel: BrunoSeidler-Winkler Aufgenommen 1937 HMV DB
4465 (2RA 1756-1)
02. Am Grabe Anselmos (Claudius) D 504 (Op. 6.3) TIANA LEMNITZ
(1897-1994) Am Flugel: Michael Raucheisen Aufgenommen 1937
Grammophon 570S5 (652 OS)
03. Das Wirtshaus (Muller) D 911/21 (Op. 89.21) HERBERT JANSSEN
(1892-1965) Am Flugel: Gerald Moore Aufgenommen 1938 HMV DB
3496(2EA6155)
04. Erikonig (Goethe) D 328 (Op. 1) MARTA FUCHS (1898- 1974) Am Flugel:
Michael Raucheisen Aufgenommen 1937 HMV DB 3361 (2RA2414-111)
05. Wer nie sein Brot mit Tranen ass (Goethe) D 478/2 (Op. 12.2) GERHARD
HUSCH (1901-1984) Am Flugel: Hanns Udo Muller Aufgenommen 1938
HMV DB 5524 (2RA 3537-1)
06. Im Abendrot (Lappe) D 799 KIRSTEN FLAGSTAD (1895-1962) Am Flugel:
Edwin McArthur Aufgenommen 1936 HMV DB 3306 (2EA52784)
07. An Sylvia (Shakespeare) D 891 (Op. 106,4) JUSSI BJORLING (1911-1960)
Am Flugel: Hairy Ebert Aufgenommen 1940 Victor 12725 (CS 046742-1)
08. DieAllmacht (Pylker) D 852) (Op. 79.2) KERSTIN THORBORG (1896-1970)
Am Flugel: Leo Rosenek Aufgenommen 1940 Victor 2148 (BS 051861/2)
09. Im Fnihiing(Schulze) D 882 (Op. posth. 101.1) HEINR1CH SCHLUSNUS (1888-1952)
Am Flugel: Sebastian Peschko Aufgenommen 1940 Grammophon 67740 (1465' GS)
10. Auf dem Wasser zu singen (Stolberg) D 774 (Op. 72) FRIDA LEIDER
(1888-1975) Am Flugel: Michael Raucheisen Aufgenommen 1941
HMVDB 5625 (2RA4840-1)
11. Der Schiffcr (Mayrhofer) D 536 (Op. 21,2) GEORG HANN (1897-1950)
Am Flugel: Michael Raucheisen Aufgenommen 1942 Reichsrundfunk
12. DieTaubenpost(Seidl) D965 A PETER ANDERS (1908-1954) Am
FlOgel: Michael Raucheisen Aufgenommen 1943 Reichsrundfunk
13. Der Geistertanz (Matthisson) D 116 MARGARETE KLOSE (1902-1965)
Am Flugel: Michael Raucheisen Aufgenommen 1944 Reichsrundflink
14. Fahrt zum Hades (Mayrhofer) D 526 JOSEF GREINDL(1912-!993) Am
Flugel: Michael Raucheisen Aufgenommen 1944 Reichsnmdfunk
15. Der Neugierige (Muller) D 795/6 (Op. 25,6) AKSEL SCHIOTZ (1906-
1976) Am Flugel: Gerald Moore Aufgenommen 1945 HMV DB 6253
(2EA 10731-1)
16. Rastlose Liebe (Goethe) D 138 (Op. 5.1) MARKO ROTHMULLER
(1908-1993) Am Flugel: Suzaime Gyr Aufgenommen 1944 HMV DA
6019(OZA 1272)
17. Seligkeit (Holty) D 433 ELISABETH SCHWARZKOPF (geb. 1915) Am
Flugel: Karl Hudez Aufgenommen 1946 Columbia LB 77 (СНА 954-1)
18. Der Doppelganger (Heine) D 957/13) HANS HOTTER (geb. 1909) Am
Flugel: Hermann von Nordberg Aufgenommen 1946 Columbia LX 1004
(СНАХ 284-2)
19. Heidenroslem (Goethe) D 257 (Op. 3,3) IRMGARD SEEFRIED (1919-
1988) Am Flugel: Hermann von Nordberg Aufgenommen 1947 Columbia
LB 78 (СНА 978-2)
20. Die junge Nonne (Cragher) D 828 (Op. 43.1) KATHLEEN FERRIER
(1912-1953) Am Flugel: Phyllis Spurr Aufgenommen 1947 Decca K 1632
(AR 11097-1)
Один из выдающихся интерпретаторов столетия, ассистент Вильгельма Фуртвенглера в Берлине. Безкомпромиссный человек с сильным характером. Дирижер, записавший Малера, от которого замирает сердце. Исключительной силы и глубины Брукнер. Человек, который сделал премьерами во Франции — "Воццека", в Англии — Восьмую Малера. Это всё он. Но почему его сильные стороны характера довели его до полуголодного существования в Америке? «О чём я больше всего жалею, так это о том, что мне никогда не придется больше услышать "Песни об умерших детях"...» — последние его слова.
(из книги "Дирижеры в схватке за власть")
Лично я обязан ему всеми последними восторгами и потрясениями: это именно он сделал для меня невозможное — примирил с Missa Solemnis Бетховена, буквально огорошил исполнением Седьмой симфонии Малера (воистину — замирает сердце) и поразил таким проникновенным исполнением Неоконченной Шуберта, что заставил выслушать 27 её интерпретаций, дабы убедиться: — его исполнение вне конкуренции.
