Сіе и бýди, бýди, хотя бы и въ концѣ вѣковъ, ибо лишь сему предназначено совершиться! И нечего смущать себя временами и сроками, ибо тайна временъ и сроковъ въ мудрости Божіей, въ предвидѣніи Его и въ любви Его. И что по расчету человѣческому можетъ быть еще и весьма отдаленно, то по предопредѣленію Божьему можетъ быть уже стоитъ наканунѣ своего появленія, при дверяхъ. Сіе послѣднее бýди, бýди.
Именно ЭТИ СЛОВА изъ Апокалипсиса я употребилъ въ качествѣ эпиграфа къ своему вступительному сочиненію по литературѣ при поступленіи на математическій факультетъ МГПИ имъ. Ленина въ 1969-мъ году. Тема сочиненія была: «Маниловъ и маниловщина». «Мертвыхъ душъ» я тогда вродѣ бы какъ и не читалъ, а писалъ я о своёмъ близкомъ другѣ Мишѣ Поспеловѣ. Написалъ чуть болѣе полутора страницъ и захотѣлъ въ туалетъ... Не провѣривъ, сдалъ работу. Вышелъ и — УШЁЛЪ. Когда вечеромъ я подѣлился съ родителями всѣми этими подвигами, они, естественно, пришли въ неописуемый ужасъ, и на слѣдующій день мой отецъ кинулся въ пріёмную комиссію спасать меня. Думается, онъ былъ въ въ большомъ недоумѣніи, когда ему объявили, что моё сочиненіе было оцѣнено въ 5 балловъ. (NB: ЭТО к вопросу о вызовах ТОГО времени !)
— Один из главных композиторов-новаторов XX века Антон Веберн говорил, что когда-нибудь его произведения будут петь хоры в детских садах. Как мы знаем, этого не случилось. Вы верите, что ваша музыка со временем станет понятной широкой аудитории?
— Классическую музыку прошлых веков тоже трудно понять. Может быть, даже труднее, чем современную. Музыка XX века оказывается более доступна, чем сочинения Жоскена Депре, Орландо Лассо или Людвига ван Бетховена. Попробуйте разобраться в этой сложнейшей субстанции!
Кстати, я заметила, что многие музыканты стараются привлечь детскую аудиторию. Однажды я приехала на репетицию своего сочинения Glorious Percussion для солистов-ударников и большого симфонического оркестра. Саймон Рэттл, который дирижировал этим сочинением, пригласил на репетицию детей — причем не из музыкальных, а из обычных школ.
— В качестве зрителей или исполнителей?
— Просто послушать репетицию. Я была удивлена. Обернулась, смотрю — много детей сидит в зале. А ведь репетиция — это сложнейший процесс. Но в итоге мы увидели совершенно потрясающий результат — конечно, с помощью музыкальных руководителей этой группы. Дети решили, что тоже могут музицировать. И через какое-то время состоялся концерт, где эти дети импровизировали. Кто пришел с трубой, кто с маленькой виолончелью, кто с какими-то дудочками...
Девочка или мальчик выходили дирижировать. И они попытались сымпровизировать что-то вроде моего сочинения. Получилась будто бы пародия, но меня это очень порадовало. Выходит, посещение репетиции дало такой творческий импульс: «А не попробовать ли нам сделать так же?» Для меня это был подарок.
Къ слову о Ѳедорѣ Павловичѣ. Онъ долгое время предъ тѣмъ прожилъ не въ нашемъ городѣ. Года три-четыре по смерти второй жены онъ отправился на югъ Россiи и подъ конецъ очутился въ Одессѣ, гдѣ и прожилъ сряду нѣсколько лѣтъ. Познакомился онъ тамъ сначала, по его собственнымъ словамъ "со многими Жидами, Жидками, Жидишками и Жиденятами", а кончилъ тѣмъ что подъ конецъ даже не только у Жидовъ, но "и у Евреевъ былъ принятъ". Надо думать что въ этотъ-то перiодъ своей жизни онъ и развилъ въ себѣ особенное умѣнiе сколачивать и выколачивать деньгу.
Эхъ, плохо, плохо! Эхъ, дѣло-то наше какъ плоховато! Ахъ, я голова, голова окаянная! взубрить-то ты чего слѣдуетъ не можешь себѣ, резону-то вгвоздить туда не можешь себѣ!
— Нѣтъ? Вы сказали: нѣтъ? настойчиво допрашивала неумолимая Лизавета Прокофьевна: — довольно, я буду помнить, что вы сегодня, въ среду утромъ, на мой вопросъ сказали мнѣ: «нѣтъ». Чтò у насъ сегодня, среда?
— Кажется, среда, maman, отвѣтила Аделаида.
— Никогда дней не знаютъ. Которое число?
— Двадцать седьмое, отвѣтилъ Ганя.
— Двадцать седьмое? Это хорошо по нѣкоторому разчету.