Показаны сообщения с ярлыком Кузмин. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком Кузмин. Показать все сообщения
среда, 14 февраля 2018 г.
среда, 8 марта 2017 г.
КРОССЕНС № 407: — «8 - е М А Р Т А и е г о Т Ё Т К И».
СТОЯТ МОРОЗЫ.
ЛЕЖАТ СУГРОБЫ.
И КЛАРА С РОЗОЙ
ВСТАЮТ ИЗ ГРОБА.
ЛЕЖАТ СУГРОБЫ.
И КЛАРА С РОЗОЙ
ВСТАЮТ ИЗ ГРОБА.
к л и к а б е л ь н ы !
1~2: — «ГОЛУБОЙ АНГЕЛ» (~ SAPIENTI SAT !)
2~3: — 1) «ЕЩЁ ОДНО УСИЛИЕ, И У ВАС ВЫРАСТУТ КРЫЛЬЯ, Я ИХ УЖЕ ВИЖУ»
(~ SAPIENTI SAT !);
2) «СКОЛЬКО АНГЕЛОВ ПОМЕЩАЕТСЯ НА КОНЦЕ ИГЛЫ ?» (~ SAPIENTI SAT !)
к л и к а б е л е н : ⇒ Михаил Кузмин на BOOKMATE !
1~4: — «ВОПРОС, ОСТАВШИЙСЯ БЕЗ ОТВЕТА» (~ ОТСУТСТВИЕ ГОЛУБОГО (= ГДЕ) на ① !)
2~5: — 1) «ДРУЗЬЯ-ПОДРУЖКИ» (~ SAPIENTI SAT !);
2) «GAY-ТЁТКИ» (~ SAPIENTI SAT !)
3~6: — «ЖЁЛТЫЙ АНГЕЛ» (~ SAPIENTI SAT !)
4~5: — «В МАНДЕ: МЕЧТЫ О РАВНОПРАВИИ (!)» (~ SAPIENTI SAT !)
5~6: — «РОДОНАЧАЛЬНИЦЫ 8 МАРТА» (~ SAPIENTI SAT !)
4~7: — «ГИНЕКОЛОГ» (~ МИНИСТР ОБОРОНЫ В ПРАВИТЕЛЬСТВЕ МЕРКЕЛЬ ⑦ !)
5~8: — «ПОРОЖДЕНИЕ ~ ОТРОДЬЕ» (~ SAPIENTI SAT !)
6~9: — «ЖЁЛТЫЙ ДОМ» (~ СМ. ФИЛЬМ — НИЖЕ !)
7~8: — «КАНЦЛЕР» (~ SAPIENTI SAT !)
8~9: — «ДВА В ОДНОМ» (~ СМ. ФИЛЬМ «PERSONA» !)
к л и к а б е л ь н ы !
к л и к а б е л ь н ы !
пятница, 7 октября 2016 г.
КРЕСТОСМЫСЛ № 1024: — «АНГЕЛЫ МОИ».
( ежедневное самораскрытие “человека греха” )
— Еще одно усилье, и у васъ выростутъ крылья, я ихъ уже вижу.
— Можетъ быть, только это очень тяжело, когда они ростутъ, — молвилъ Ваня, усмѣхаясь.
Михаилъ Алексѣевичъ Кузминъ, «КРЫЛЬЯ» (1910)
Проступили крылышки и темя:
Ангел смерти стал обозначаться.
Понял Клее, что настало время
С музой и знакомыми прощаться.
Арсений Тарковский
— Можетъ быть, только это очень тяжело, когда они ростутъ, — молвилъ Ваня, усмѣхаясь.
Михаилъ Алексѣевичъ Кузминъ, «КРЫЛЬЯ» (1910)
Проступили крылышки и темя:
Ангел смерти стал обозначаться.
Понял Клее, что настало время
С музой и знакомыми прощаться.
Арсений Тарковский
S A P I E N T I S A T !
к л и к а б е л е н !
вторник, 29 марта 2016 г.
КРЕСТОСМЫСЛ № 916: — «http://berloga50.static.corbina.ru».
( ежедневное самораскрытие “человека греха” )
Три раза его я видел...
Михаил Кузмин
Я не знаю, чего хочет женщина.
Зигмунд Фрейд
Михаил Кузмин
Я не знаю, чего хочет женщина.
Зигмунд Фрейд
к л и к а б е л ь н ы !
S A P I E N T I S A T !
1~2: — «... КАК: “РУССКОЕ ВЫСКАЗЫВАНИЕ БОЛЬШЕ, ЧЕМ ГАУСС”» (~ SAPIENTI SAT !)
2~3: — «... КАК: Я — ЧЕРВЬ, Я — БОГ: “КРЕСТА ТВОЕГО НЕ ПОСТЫЖУСЯ”» (~ SAPIENTI SAT !)
1~4: — «Я ВАМ РУССКИМ ЯЗЫКОМ ГОВОРЮ» (~ SAPIENTI SAT !)
2~5: — «... КАК: “СТАТИЧЕСКИЙ IP-АДРЕС”» (~ SAPIENTI SAT !)
3~6: — «ECCE HOMO » (~ SAPIENTI SAT !)
4~5: — «ПО ССЫЛКЕ: “ДОСТОЕВЩИНА”» (~ SAPIENTI SAT !)
5~6: — «ПО ССЫЛКЕ: “EROS & TANATOS”» (~ SAPIENTI SAT !)
4~7: — «АНТИ-НОЙ» (~ SAPIENTI SAT !!!!!)
5~8: — «BERLOGA ~ LOGABER» (~ SAPIENTI SAT !)
6~9: — 1) «Я НЕ ЗНАЮ, ЧЕГО ХОЧЕТ ЭТА ЖЕНЩИНА» (~ СМ. ЭПИГРАФ + SAPIENTI SAT !);
2) «БУДУЩЕЕ ОДНОЙ ИЛЛЮЗИИ» (~ SAPIENTI SAT !);
3) «СЪЕЛИ ДРУГ ДРУГА» (~ СМ. ЭПИГРАФ + SAPIENTI SAT !);
7~8: — «ТРИ РАЗА ЕГО Я ВИДЕЛ ЛИЦОМ К ЛИЦУ» (~ SAPIENTI SAT !)
8~9: — «У КАЖДОГО СВОИ НЕДОСТАТКИ» (~ SAPIENTI SAT !)
«Х А М С Т В О»
( к л и к а б е л ь н о ! )
( к л и к а б е л ь н о ! )
суббота, 14 ноября 2015 г.
ПОСЛЕ СПЕЦОПЕРАЦИИ: — «ОТРЫЖКА ТЕМЫ».
о где теперь Алкивиад, когда-то
Платона чаровавший, и Сократа,
и целый ряд философов других?
и где красавец этой же породы,
о ком поведал нам Шекспиров стих?
где Бонаротти юные модели,
чьи столь его прельщавшие тела
ваял он в рабских позах неспроста?
все эти чудо-отроки — ужели
одно лишь лето их краса цвела?
где ныне богоравный Антиной,
с кем, воссоздав эпоху Адриана,
нас заново знакомит Юрсенар?
великий Нил во цвете лет забрал
того, кто, вечной младости взыскуя,
арканам смерти бросить вызов смел
оплакивали все его удел,
а безутешный Адриан статуи
заказывал, чтобы хоть в них жила
краса, что лето лишь одно цвела
где мальчики эпохи Ренессанса,
чьи бёдра так обтягивало три-
ко? где пажи пленительные, при
чьём виде таял Генрих номер Три?
узреть миньонов этих есть ли шансы?
Боюсь, что нет, ведь нежную их плоть
обратно с глиною смешал Господь,
и сколь судьба к ним ни была щедра —
одно лишь лето их краса цвела
о вы, прелестники былых эпох,
дойдёт ли к вам из нашей скорбный вздох
того, кто скоро сгинет в той же яме,
где вы пропали, съедены червями,
чья тоже, какова бы ни была,
дно лишь лето красота цвела?
Платона чаровавший, и Сократа,
и целый ряд философов других?
и где красавец этой же породы,
о ком поведал нам Шекспиров стих?
где Бонаротти юные модели,
чьи столь его прельщавшие тела
ваял он в рабских позах неспроста?
все эти чудо-отроки — ужели
одно лишь лето их краса цвела?
где ныне богоравный Антиной,
с кем, воссоздав эпоху Адриана,
нас заново знакомит Юрсенар?
великий Нил во цвете лет забрал
того, кто, вечной младости взыскуя,
арканам смерти бросить вызов смел
оплакивали все его удел,
а безутешный Адриан статуи
заказывал, чтобы хоть в них жила
краса, что лето лишь одно цвела
где мальчики эпохи Ренессанса,
чьи бёдра так обтягивало три-
ко? где пажи пленительные, при
чьём виде таял Генрих номер Три?
узреть миньонов этих есть ли шансы?
Боюсь, что нет, ведь нежную их плоть
обратно с глиною смешал Господь,
и сколь судьба к ним ни была щедра —
одно лишь лето их краса цвела
о вы, прелестники былых эпох,
дойдёт ли к вам из нашей скорбный вздох
того, кто скоро сгинет в той же яме,
где вы пропали, съедены червями,
чья тоже, какова бы ни была,
дно лишь лето красота цвела?
Юрочка. Юрочка бывает очень красив. Но у него появилось что-то новое: медленность и изысканность движений, преднамеренная сладость некоторых интонаций и улыбок onctuosité. А иногда прежняя приветливая и молоденькая мордочка, когда он машет кепкой. Очень худ. Красиво играет на бильярде. Умеет общаться с детьми. Можно представить в полудуховном платье. Иезуит? М<ожет> б<ыть>, потому что недавно купили книгу о иезуитах. Стройнее, когда лежит, чем когда спит. Когда спал в новой ночной рубашке, молоденький, был похож на Христа Бердсли, или на самого Обри.
к л и к а б е л е н !
к л и к а б е л ь н о !
пятница, 28 ноября 2014 г.
КРОССЕНС № 65: — «Отдавшая жизнь за единственный взгляд».
После встречи Ахматова не без юмора заметила, что она в сравнении с Цветаевой — «тёлка».
Так произошла эта невстреча, — в быту.
А в бытии — столкновение двух начал: аполлонического и дионисийского...
Так произошла эта невстреча, — в быту.
А в бытии — столкновение двух начал: аполлонического и дионисийского...
1~2: — с о л я н о й с т о л п
Л О Т О В А Ж Е Н А
И праведник шел за посланником Бога,
Огромный и светлый, по черной горе.
Но громко жене говорила тревога:
Не поздно, ты можешь еще посмотреть
На красные башни родного Содома,
На площадь, где пела, на двор, где пряла,
На окна пустые высокого дома,
Где милому мужу детей родила.
Взглянула — и, скованы смертною болью,
Глаза ее больше смотреть не могли;
И сделалось тело прозрачною солью,
И быстрые ноги к земле приросли.
Кто женщину эту оплакивать будет?
Не меньшей ли мнится она из утрат?
Лишь сердце мое никогда не забудет
Отдавшую жизнь за единственный взгляд.
(Анна Ахматова, 1924)
И праведник шел за посланником Бога,
Огромный и светлый, по черной горе.
Но громко жене говорила тревога:
Не поздно, ты можешь еще посмотреть
На красные башни родного Содома,
На площадь, где пела, на двор, где пряла,
На окна пустые высокого дома,
Где милому мужу детей родила.
Взглянула — и, скованы смертною болью,
Глаза ее больше смотреть не могли;
И сделалось тело прозрачною солью,
И быстрые ноги к земле приросли.
Кто женщину эту оплакивать будет?
Не меньшей ли мнится она из утрат?
Лишь сердце мое никогда не забудет
Отдавшую жизнь за единственный взгляд.
(Анна Ахматова, 1924)
2~3: — о г н е н н ы й с т о л п (~ Книга Николая Гумилёва «ОГНЕННЫЙ СТОЛП»)
Заглавие сборника многозначно. Можно предположить, что заглавие восходит к Ветхому Завету: "И двинулись сыны Израилевы из Сокхофа, и расположились станом в Ефаме, в конце пустыни. Господь же шёл пред ними днём в столпе облачном, показывая им путь, а ночью в столпе огненном, светя им, дабы идти им и днём, и ночью. Не отлучался столп облачный днём и столп огненный ночью от лица народа" (Исход, 13:20–22). Если рассматривать заглавие сборника в контексте этого отрывка, то "огненный столп" — это путеводная звезда, указывающая верный путь. Такое толкование заглавия подтверждается текстом стихов.
1~4: — с о д о м и т
2~5: — а п о л л о н и ч е с к о е
3~6: — о г н е н н ы й а н г е л (~ роман Брюсова «Огненный ангел»)
4~5: — «к л а р и з м» Михаила Кузмина (~ аполлоническое)
Если бы я мог кому-нибудь дать наставление, я бы сказал так: «Друг мой, имея талант, то есть — умение по-своему, по-новому видеть мир, память художника, способность отличать нужное от случайного, правдоподобную выдумку, — пишите логично, соблюдая чистоту народной речи, имея свой слог, ясно чувствуйте соответствие данной формы с известным содержанием и приличествующим ей языком, будьте искусным зодчим как в мелочах, так и в целом, будьте понятны в ваших выражениях». Любимому же другу на ухо сказал бы: «Если вы совестливый художник, молитесь, что ваш хаос (если вы хаотичны) просветился и устроился, или покуда сдерживайте его ясной формой: в рассказе пусть рассказывается, в драме пусть действуют, лирику сохраните для стихов, любите слово, как Флобер, будьте экономны в средствах и скупы в словах, точны и подлинны, — и вы найдёте секрет дивной вещи — прекрасной ясности» — которую назвал бы я «кларизмом».
Но «путь искусства» долог, а жизнь коротка, и все эти наставления не суть ли только благие пожелания самому себе?.. (Михаил Кузмин)
Но «путь искусства» долог, а жизнь коротка, и все эти наставления не суть ли только благие пожелания самому себе?.. (Михаил Кузмин)
5~6: — «с и м в о л и з м» Андрея Белого (~ дионисийское)
4~7: — а л е к с а н д р и й с к и й с т о л п (~ «Александрийчкие песни» Кузмина)
5~8: — д и о н и с и й с к о е
6~9: — х р а м в Д о р н а х е (~ Андрей Белый + Рудольф Штейнер)
С маленьким швейцарским местечком Дорнах связаны самые интересные страницы биографии великого русского писателя-символиста и крупнейшего мистика среди русских писателей — Андрея Белого. С середины 1910-х Дорнах стал мистическим центром Европы. Там поселился Рудольф Штейнер, создатель антропософии, учения о том, как изменить, освободить свое сознание и достигнуть познания высших, духовных миров, невидимых оку непосвященного человека.
В Дорнахе под руководством Рудольфа Штейнера группа его последователей из разных стран (в том числе и из России) возводила «Гетеанум» — здание величественного «храма Духа», антропософского центра. В их числе был и Андрей Белый… Он впервые встретился с Р. Штейнером в 1912 году, и с этого момента Р. Штейнер стал для Андрея Белого Учителем ( не просто учителем, а Учителем с большой буквы…). Писатель ездил вслед за ним по Европе, слушая лекции и занимаясь духовной практикой, а в 1914 году вместе с женой Асей Тургеневой поселился в Дорнахе, маленькой деревушке, находящейся недалеко от Базеля и германской границы.
Как и другие последователи Штейнера Белый принял участие в строительных работах. Он на некотрое время сменил перо на стаместку и стал резчиком по дереву… В этот период Белый занимался активно оккультной практикой: медитировал, тренировал память и волю, а также, следуя указаниям учителя, старался постичь тайны духовного мира и человеческого «Я». В то же время он писал стихи, прозу и философские тактаты, а также — рисовал…
В 1916 году, в связи с призывом на военную службу, он вернулся в Россию. В Дорнахе остался его архив: книги с дарственными надписами Р.Штейнеру и его жене Марии Сиверс, творческие рукописи, письма, фотографии и — уникальные рисунки, красочные, загадочные и чарующие, в которых писатель-мистик отразил свои видения, фантазии и опыт духовных переживаний.
Многие годы дорнахские матариалы Андрея Белого были вообще закрыты для посторонних глаз. Особенно рисунки, считавшиеся слишком личными, интимными… Сегодня они впервые приехали в Россию, впервые открыто демонстрируются. Это подарок писателю-юбиляру и всем его почитателям от швейцарского архива Р.Штейнера (Rudolf Steiner — Nachla ? verwaltung) и директора архива д-ра Вальтера Куглера.
То, что выставка дорнахских рисунков Белого открывается именно в день рождения писателя, глубоко символично. Именно в Дорнахе, под влянием идей и указаний Штейнера, Белый обратился к автобиографической тематике, именно там создал первую автобиографическую повесть «Котик Летаев», в которой описал ощущения ребенка, вступающего в мир и его осваивающего ( то, как ребенок ощущает тепло и свет, свое тело и лежащее на его пределами пространство…). Теме рождения «я» посвящены и многие рисунки того времени… У позднего творчества Белого-писателя и у его рисунков одна природа, один источник вдохновения и образности.
В Дорнахе под руководством Рудольфа Штейнера группа его последователей из разных стран (в том числе и из России) возводила «Гетеанум» — здание величественного «храма Духа», антропософского центра. В их числе был и Андрей Белый… Он впервые встретился с Р. Штейнером в 1912 году, и с этого момента Р. Штейнер стал для Андрея Белого Учителем ( не просто учителем, а Учителем с большой буквы…). Писатель ездил вслед за ним по Европе, слушая лекции и занимаясь духовной практикой, а в 1914 году вместе с женой Асей Тургеневой поселился в Дорнахе, маленькой деревушке, находящейся недалеко от Базеля и германской границы.
Как и другие последователи Штейнера Белый принял участие в строительных работах. Он на некотрое время сменил перо на стаместку и стал резчиком по дереву… В этот период Белый занимался активно оккультной практикой: медитировал, тренировал память и волю, а также, следуя указаниям учителя, старался постичь тайны духовного мира и человеческого «Я». В то же время он писал стихи, прозу и философские тактаты, а также — рисовал…
В 1916 году, в связи с призывом на военную службу, он вернулся в Россию. В Дорнахе остался его архив: книги с дарственными надписами Р.Штейнеру и его жене Марии Сиверс, творческие рукописи, письма, фотографии и — уникальные рисунки, красочные, загадочные и чарующие, в которых писатель-мистик отразил свои видения, фантазии и опыт духовных переживаний.
Многие годы дорнахские матариалы Андрея Белого были вообще закрыты для посторонних глаз. Особенно рисунки, считавшиеся слишком личными, интимными… Сегодня они впервые приехали в Россию, впервые открыто демонстрируются. Это подарок писателю-юбиляру и всем его почитателям от швейцарского архива Р.Штейнера (Rudolf Steiner — Nachla ? verwaltung) и директора архива д-ра Вальтера Куглера.
То, что выставка дорнахских рисунков Белого открывается именно в день рождения писателя, глубоко символично. Именно в Дорнахе, под влянием идей и указаний Штейнера, Белый обратился к автобиографической тематике, именно там создал первую автобиографическую повесть «Котик Летаев», в которой описал ощущения ребенка, вступающего в мир и его осваивающего ( то, как ребенок ощущает тепло и свет, свое тело и лежащее на его пределами пространство…). Теме рождения «я» посвящены и многие рисунки того времени… У позднего творчества Белого-писателя и у его рисунков одна природа, один источник вдохновения и образности.
Ася Тургенева и А. Белый. Дорнах. 1915 г.
7~8: — с т о л б ("перст столба" в начале «Поэмы конца» + "чумной столб" в Праге)
NB: "чумной столб" увенчан статуей Богородицы !
8~9: — ш п и л ь ("готический шпиль" в конце «Поэмы воэдуха» + шпиль собора Парижской Богоматери)
Музыка надсадная!
Вздох, всегда вотще!
Кончено! Отстрадано
В газовом мешке
Воздуха. Без компаса
Ввысь! Дитя — в отца!
Час, когда потомственность
Ска — зы — ва — ет — ся.
Твердь! Голов бестормозных —
Трахт! И как отсечь:
Полная оторванность
Темени от плеч —
Сброшенных! Беспочвенных —
Грунт! Гермес — свои!
Полное и точное
Чувство головы
С крыльями. Двух способов
Нет — один и прям.
Так, пространством всосанный,
Шпиль роняет храм —
Дням. Не в день, а исподволь
Бог сквозь дичь а глушь
Чувств. Из лука — выстрелом —
Ввысь! Не в царство душ —
В полное владычество
Лба. Предел? — Осиль:
В час, когда готический
Храм нагонит шпиль
Собственный — и вычислив
Всё, — когорты числ!
В час, когда готический
Шпиль нагонит смысл
Собственный…
(Марина Цветаева, «Поэма воздуха», Мёдон, в дни Линдберга)
Вздох, всегда вотще!
Кончено! Отстрадано
В газовом мешке
Воздуха. Без компаса
Ввысь! Дитя — в отца!
Час, когда потомственность
Ска — зы — ва — ет — ся.
Твердь! Голов бестормозных —
Трахт! И как отсечь:
Полная оторванность
Темени от плеч —
Сброшенных! Беспочвенных —
Грунт! Гермес — свои!
Полное и точное
Чувство головы
С крыльями. Двух способов
Нет — один и прям.
Так, пространством всосанный,
Шпиль роняет храм —
Дням. Не в день, а исподволь
Бог сквозь дичь а глушь
Чувств. Из лука — выстрелом —
Ввысь! Не в царство душ —
В полное владычество
Лба. Предел? — Осиль:
В час, когда готический
Храм нагонит шпиль
Собственный — и вычислив
Всё, — когорты числ!
В час, когда готический
Шпиль нагонит смысл
Собственный…
(Марина Цветаева, «Поэма воздуха», Мёдон, в дни Линдберга)
NB: "шпиль собора Парижской Богоматери" на картинке ⑨ (~ "смысл собственный" !)
«Да, вчера прочла — перечла — почти всю книгу Ахматовой, и — старо, слабо. Часто (плохая и верная примета) совсем слабые концы, сходящие (и сводящие) на нет. Испорчено стихотворение о жене Лота. Нужно было дать либо себя — ею, либо ее — собою, но — не двух (тогда была бы одна: она).
...Но сердце мое никогда не забудет
Отдавшую жизнь за единственный взгляд. |
Такая строка (формула) должна была даться в именительном падеже, а не в винительном. И что значит: сердце мое никогда не забудет... — кому до этого дело? — важно, чтобы мы не забыли, в наших очах осталась —
Отдавшая жизнь за единственный взгляд... |
Этой строке должно было предшествовать видение: Та, бывшая!.... та, ставшая солью, Отдавшая жизнь за единственный взгляд — Соляной столп, от которого мы бы остолбенели. Да, еще и важное: будь я — ею, я бы эту последнюю книгу озаглавила: «Соляной столп».
И жена Лота, и перекличка с Огненным (книга стихов Н. Гумилева «Огненный столп». — А. С.), (высокая вечная верность), в двух словах вся беда и судьба.
Ну, ладно...
Просто, был 1916 год, и у меня было безмерное сердце, и была Александровская Слобода, и была малина (чу'дная рифма — Марина) — и была книжка Ахматовой... Была сначала любовь, потоки — стихи...
А сейчас: я — и книга.
А хорошие были строки:... Непоправимо-белая страница... Но что она делала: с 1914 г. по 1940 г. ? Внутри себя. Эта книга и есть «непоправимо-белая страница»...
Говорят, — Ива. Да, но одна строка Пастернака (1917 г.):
Об иве, иве разрыдалась — |
Не этих ивовых плавающих ветвей
Касаюсь истово, а руки твоей...
|
Жаль.
(Запись Марины Цветаевой 1940 г.)
среда, 27 августа 2014 г.
КРОССЕНС № 495: — «Место встречи изменить нельзя».
1~2: — «СЛУЧАЙНЫЕ СВЯЗИ» (~ SAPIENTI SAT !)
2~3: — «ПЛЕШКА» (~ SAPIENTI SAT + СМ. КНИГУ «ДРУГОЙ ПЕТЕРБУРГ НИЖЕ» !)
1~4: — «VENUS MOSCOVITE»
(~ SAPIENTI SAT + «ТРОЙКА, СЕМЁРКА, ТУЗ» ① !)
2~5: — «ГРЕЧЕСКАЯ ЛЮБОВЬ» (~ SAPIENTI SAT + SAPIENTI SAT !)
3~6: — «ИМПЕРАТРИЦА» (~ «ЕКАТЕРИНА II» ③ + «QUEEN» ⑥ !)
4~5: — «ПРОДАЖНАЯ ЛЮБОВЬ» (~ «СТОРУБЛЁВКА» ⑤ !)
5~6: — 1) «НОЧЬ В ОПЕРЕ» + «ДЕНЬ НА СКАЧКАХ»
(~ SAPIENTI SAT + «FREDDIE MERCURY» ⑥ !);
2) «ОБНАЖЁНКА» (~ SAPIENTI SAT !)
4~7: — «ВЕНЕРИЧЕСКИЕ БОЛЕЗНИ»
(~ [«БЕЛЫЕ СТОЛБЫ» ⑦ ⇒ «ДУШЕВНЫЕ БОЛЕЗНИ»] + «ВЕНЕРА» ④ !)
5~8: — «ПОД 121-Й СТАТЬЁЙ»
(~ SAPIENTI SAT + «100» ⑤ + «ОЧКО = 21» ⑧ !)
6~9: — «ИМПЕРАТРИЦА»
(~ «QUEEN» ⑥ + «“КРАСНАЯ МОСКВА” = “БУКЕТ ИМПЕРАТРИЦЫ”» ⑨ !)
7~8: — «МЕСТО ВСТРЕЧИ ИЗМЕНИТЬ НЕЛЬЗЯ» (~ СМ. ЭПИГРАФ + SAPIENTI SAT !)
8~9: — «В О Н Ь» (~ «ДУХИ» ⑨ + «СОРТИР» ⑧ !)
к л и к а б е л е н !
— Ещё одно усилие, и у вас вырастут крылья, я их уже вижу.
вторник, 21 мая 2013 г.
КРОССЕНС № 169: — «Дамы принимают... в обратном смысле».
Чтоб напечатать Онегина, я в состоянии на хуй сесть,
т. е. или рыбку съесть, или на хуй сесть.
Дамы принимают эту пословицу в обратном смысле.
А. С. Пушкин, «Письмо П. А. Вяземскому», 1824 г.
т. е. или рыбку съесть, или на хуй сесть.
Дамы принимают эту пословицу в обратном смысле.
А. С. Пушкин, «Письмо П. А. Вяземскому», 1824 г.
В постель иду как в прорубь:
Вас, — не себя топить!
Марина Цветаева
Вас, — не себя топить!
Марина Цветаева
S A P I E N T I S A T !
к л и к а б е л ь н ы
среда, 2 мая 2012 г.
КРОССЕНС №42: — К а ж у щ е е с я л и л о в ы м и м я.
У Юрия Олеши сказано: «вздрогнувшее в строчке имя Настасьи Филипповны»; «кажущееся лиловым имя, от которого то тут, то там вздрагивают строчки».
В Древнем Риме символами гомосексуальности считались лиловые и пурпурные тона.
В Древнем Риме символами гомосексуальности считались лиловые и пурпурные тона.
1~2: — кажущееся л и л о в ы м имя Настасьи Филипповны
Настасья Филипповна (Юлия Борисоа)
в спектакле театра им. Вахтангова
в спектакле театра им. Вахтангова
2~3: — к р а с о т а (~ "Красота — страшшная сила")
1~4: — французское lilas = сирень
2~5: — Дом Марины Цветаевой: — Москва, Борисоглебский пер., д. 6, стр.1 (~ Борисова)
3~6: — "фантастическая" Фаина Раневская — о ...
NB-1) Об Ю. Завадском: «Б... в кепочке», «Перпетуум кобеле».
NB-2) В КОНТАКТЕ: — "Фаина Раневская" (Н. Крымова, 1979)
4~5: — ц в е т (~ цветаевское "Поколенью с сиренью...")
Поколенью с сиренью
И с Пасхой в Кремле,
Мой привет поколенью
По колено в земле,
А сединами — в звёздах!
Вам, слышней камыша,
— Чуть зазыблется воздух —
Говорящим: ду — ша!
Только душу и спасшим
Из фамильных богатств,
Современникам старшим —
Вам, без равенств и братств,
Руку веры и дружбы,
Как кавказец — кувшин
С виноградным! — врагу же —
Две — протягивавшим!
Не Сиреной — сиренью
Заключённое в грот,
Поколенье — с пареньем!
С тяготением — oт
Земли, над землёй, прочь от
И червя и зерна!
Поколенье — без почвы,
Но с такою — до дна,
Днища — узренной бездной,
Что из впалых орбит
Ликом девы любезной —
Как живая глядит.
Поколенье, где краше
Был — кто жарче страдал!
Поколенье! Я — ваша!
Продолженье зеркал.
Ваша — сутью и статью,
И почтеньем к уму,
И презрением к платью
Плоти — временному!
Вы — ребёнку, поэтом
Обречённому быть,
Кроме звонкой монеты
Всё — внушившие — чтить:
Кроме бога Ваала!
Всех богов — всех времён — и племён…
Поколенью — с провалом —
Мой бессмертный поклон!
Вам, в одном небывалом
Умудрившимся — быть,
Вам, средь шумного бала
Так умевшим — любить!
До последнего часа
Обращённым к звезде —
Уходящая раса,
Спасибо тебе!
16 октября 1935
5~6: — р о м а н (~ МЦ & "их Юрочка" в Повести о Сонечке)
(Марина и Сонечка, познакомившись, ставят точку над i:
их «Юрочка» просто не умеет любить: «Ни меня, ни Вас».)
Юрий Завадский ("Юрочка")
4~7: — "сквозь влажную сирень"; "к тебе сирень тянулась со стола"
(~ "Первые свидания Арсения Тарковского" в "Зеркале" Андрея Тарковского)
5~8: — последняя любовь М а р и н ы, последнiй ея стихъ «Я стол накрыл на шестерых...» (1941)
6~9: — г о м о с е к у а л и з м (~ "лиловый" и "пурпурный" на портрете Михаила Кузмина ⑨)
Основным героем ее "Повести о Сонечке", посвященной событиям тех лет, была, по выражению Цветаевой, сама "любовь". Основные любовные отношения разворачиваются между "Юрой" (впоследствии известный советский театральный режиссер Юрий Завадский), Мариной и "Сонечкой" (актрисой Софией Голлидэй). Внешне Завадский напоминал ангела и в то же время находился во внеангелической гомосексуальной связи с Павлом Антокольским, по утверждению Симона Карлинского([Karlinsky, Simon. Marina Tsvetaeva. The Woman, Her World and Her Poetry, Cambridge, 1985 - P.84]). И Марина, и Сонечка Голлидэй были влюблены в Завадского: именно потому, что он, вовлеченный в гомосексуальные отношения с Антокольским, не мог ответить любовью на женскую любовь, обе женщины любили его. По этой же причине Цветаеву всегда привлекали мужчины-гомосексуалисты (например, поэт барон Анатолий Штейгер в 1936 году, которому посвящены "Стихи Сироте") — именно из-за их недоступности как объектов любви. Штейгер находился в туберкулезном санатории в Швейцарии, когда началась их переписка с Цветаевой, но выйдя из санатория, он пришел не к ней, ожидавшей его, но к Георгию Адамовичу и другим гей-друзьям в Париже. Цветаева была обижена и разочарована. Штейгеру посвящены двадцать шесть экспрессивных цветаевских писем и поэтический цикл из шести поэм.
(Марина Цветаева — «ПИСЬМА Анатолию Штейгеру»)
(Жеребкина И. Страсть: женское тело и женская сексуальность в России // Гендерные исследования / ХЦГИ. Харьков,1998. № 1. С. 155-209.)
(Марина Цветаева — «ПИСЬМА Анатолию Штейгеру»)
(Жеребкина И. Страсть: женское тело и женская сексуальность в России // Гендерные исследования / ХЦГИ. Харьков,1998. № 1. С. 155-209.)
7~8: — "Первые свидания" Арсения Тарковского в "Зеркале" Андрея Тарковского
8~9: — п о э т (ы)
Михаил Врубель — «Сирень» (1900)
вторник, 24 января 2012 г.
И С Т О Р И Я: — Сегодня родился император Адриан (76 — 138).
С И З И Г И Я: — А д р и а н & А н т и н о й.
Сизигия (др.-греч. σύ-ζῠγος — «живущий парой»).
Три раза я его видѣдъ лицомъ къ лицу.
Въ первый разъ шелъ я по саду,
посланный за обѣдомъ товарищамъ,
и чтобы сократить дорогу
путь мимо оконъ дворцоваго крыла избралъ я:
вдругъ я услышалъ звуки струнъ,
и какъ я былъ высокаго роста,
безъ труда увидѣлъ въ широкое окно
его:
онъ сидѣлъ печально одинъ,
перебирая тонкими пальцами струны лиры,
а бѣлая собака
лежала у ногъ не ворча,
и только плескъ водомёта
мѣшался съ музыкой.
Почувствовавъ мой взгдядъ,
онъ опустилъ лиру
и поднялъ опущенное лицо.
Волшебствомъ показалась мнѣ его красота
и его молчанье въ пустомъ покоѣ
полднемъ!
И крестясь я побѣжалъ въ страхѣ
прочь отъ окна...
Потомъ я былъ на караулѣ въ Лохіѣ
и стоялъ въ переходѣ,
ведущемъ къ комнатѣ царскаго астролога.
Луна бросала свѣтлый квадратъ на полъ,
и мѣдныя украшенія моей обуви,
когда я проходилъ свѣтлымъ мѣстомъ.
блестѣли.
Услышавъ шумъ шаговъ,
я остановидся.
Изъ внутреннихъ покоевъ,
имѣя впереди раба съ факеломъ,
вышли три человѣка
и онъ между ними.
Онъ былъ блѣденъ,
но мнѣ казалось,
что комната освѣтилась
не факеломъ, а его ликомъ.
Проходя онъ взглянулъ на меня
и сказавъ: «я тебя видѣдъ гдѣ-то, пріятель»,
удалился въ помѣщснье астролога.
Уже его бѣлая одежда давно исчезла
и свѣтъ отъ факела пропалъ,
а я всё стоялъ не двигаясь и не дыша,
и когда, лёгши въ казармѣ
я почувствовалъ,
что спящій рядомъ Марцій
трогаетъ мою руку обычнымъ движеніемъ,
я притворился спящимъ...
Потомъ ещё разъ вечеромъ
мы встрѣтились.
Недалеко отъ походныхъ палатокъ Кесаря
мы купались,
когда услышали крики.
Прибѣжавъ мы увидѣли, что уже поздно.
Вытащенное иаъ воды тѣло
лежало на пескѣ,
и то же неземное лицо,
лицо колдуна
глядѣло незакрытыми глазами.
Императоръ издали спѣшилъ,
Поражённый горестной вѣстью,
а я стоялъ, ничего не видя
и не слыша, какъ слезы забытыя съ дѣтства
текли по щекамъ.
Всю ночь я шепталъ молитвы,
бредилъ родною Азіей, Никомидіей
и голоса ангел овъ пѣли:
«Осанна!
новый богъ
данъ людямь!» — М. К у з м и н ъ.
Въ первый разъ шелъ я по саду,
посланный за обѣдомъ товарищамъ,
и чтобы сократить дорогу
путь мимо оконъ дворцоваго крыла избралъ я:
вдругъ я услышалъ звуки струнъ,
и какъ я былъ высокаго роста,
безъ труда увидѣлъ въ широкое окно
его:
онъ сидѣлъ печально одинъ,
перебирая тонкими пальцами струны лиры,
а бѣлая собака
лежала у ногъ не ворча,
и только плескъ водомёта
мѣшался съ музыкой.
Почувствовавъ мой взгдядъ,
онъ опустилъ лиру
и поднялъ опущенное лицо.
Волшебствомъ показалась мнѣ его красота
и его молчанье въ пустомъ покоѣ
полднемъ!
И крестясь я побѣжалъ въ страхѣ
прочь отъ окна...
Потомъ я былъ на караулѣ въ Лохіѣ
и стоялъ въ переходѣ,
ведущемъ къ комнатѣ царскаго астролога.
Луна бросала свѣтлый квадратъ на полъ,
и мѣдныя украшенія моей обуви,
когда я проходилъ свѣтлымъ мѣстомъ.
блестѣли.
Услышавъ шумъ шаговъ,
я остановидся.
Изъ внутреннихъ покоевъ,
имѣя впереди раба съ факеломъ,
вышли три человѣка
и онъ между ними.
Онъ былъ блѣденъ,
но мнѣ казалось,
что комната освѣтилась
не факеломъ, а его ликомъ.
Проходя онъ взглянулъ на меня
и сказавъ: «я тебя видѣдъ гдѣ-то, пріятель»,
удалился въ помѣщснье астролога.
Уже его бѣлая одежда давно исчезла
и свѣтъ отъ факела пропалъ,
а я всё стоялъ не двигаясь и не дыша,
и когда, лёгши въ казармѣ
я почувствовалъ,
что спящій рядомъ Марцій
трогаетъ мою руку обычнымъ движеніемъ,
я притворился спящимъ...
Потомъ ещё разъ вечеромъ
мы встрѣтились.
Недалеко отъ походныхъ палатокъ Кесаря
мы купались,
когда услышали крики.
Прибѣжавъ мы увидѣли, что уже поздно.
Вытащенное иаъ воды тѣло
лежало на пескѣ,
и то же неземное лицо,
лицо колдуна
глядѣло незакрытыми глазами.
Императоръ издали спѣшилъ,
Поражённый горестной вѣстью,
а я стоялъ, ничего не видя
и не слыша, какъ слезы забытыя съ дѣтства
текли по щекамъ.
Всю ночь я шепталъ молитвы,
бредилъ родною Азіей, Никомидіей
и голоса ангел овъ пѣли:
«Осанна!
новый богъ
данъ людямь!» — М. К у з м и н ъ.
и на искусственном холме поставить капище языческой богини Венеры и статую Юпитера.
Однако через 300 лет Промыслом Божиим великие христианские святыни — Гроб Господень и Животворящий Крест были вновь обретены христианами и открыты для поклонения. Это произошло при равноапостольном императоре Константине Великом (память 21 мая), первом из римских императоров, прекратившем гонения на христиан.
Святой равноапостольный Константин Великий (306 — 337) после победы в 312 году над Максентием, правителем Западной части Римской империи, и над Ликинием, правителем Восточной ее части, в 323 году сделался единодержавным правителем огромной Римской империи. В 313 году он издал так называемый Миланский эдикт, по которому была узаконена христианская религия и гонения на христиан в Западной половине империи прекратились. Правитель Ликиний, хотя и подписал в угоду Константину Миланский эдикт, однако фактически продолжал гонения на христиан. Только после его окончательного поражения и на Восточную часть империи распространился указ 313 года о веротерпимости. Равноапостольный император Константин, содействием Божиим одержавший в трех войнах победу над врагами, видел на небе Божие знамение — Крест с надписью "Сим победиши".
Горячо желая отыскать Крест, на котором был распят Господь наш Иисус Христос, равноапостольный Константин направил в Иерусалим свою мать, благочестивую царицу Елену (память 21 мая), снабдив ее письмом к Патриарху Иерусалимскому Макарию. Хотя святая царица Елена к этому времени была уже в преклонных годах, она с воодушевлением взялась за исполнение поручения. Языческие капища и идольские статуи, наполнявшие Иерусалим, царица повелела уничтожить. Разыскивая Животворящий Крест, она расспрашивала христиан и иудеев, но долгое время ее поиски оставались безуспешными. Наконец, ей указали на одного старого еврея по имени Иуда, который сообщил, что Крест зарыт там, где стоит капище Венеры. Капище разрушили и, совершив молитву, начали копать землю. Вскоре были обнаружены Гроб Господень и неподалеку от него три креста, дощечка с надписью, сделанной по приказанию Пилата, и четыре гвоздя, пронзившие Тело Господа.
Чтобы узнать, на котором из трех крестов был распят Спаситель, Патриарх Макарий поочередно возложил кресты на покойника. Когда был возложен Крест Господень, мертвец ожил. Увидев воскресшего, все убедились, что найден Животворящий Крест. Христиане, в бесчисленном множестве пришедшие поклониться Святому Кресту, просили святителя Макария поднять, воздвигнуть Крест, чтобы все могли, хотя издали, благоговейно созерцать Его. Тогда Патриарх и другие духовные лица начали высоко поднимать Святой Крест, а народ, взывая: "Господи, помилуй", благоговейно поклонялся Честному Древу. Это торжественное событие произошло в 326 году. При обретении Животворящего Креста совершилось и другое чудо: тяжело больная женщина, при осенении ее Святым Крестом, сразу исцелилась. Старец Иуда и другие иудеи уверовали во Христа и приняли святое Крещение. Иуда получил имя Кириак и впоследствии был рукоположен во епископа Иерусалимского.
С Т Р А Н Н И К
Однажды странствуя среди долины дикой,
Незапно был объят я скорбию великой
И тяжким бременем подавлен и согбен,
Как тот, кто на суде в убийстве уличен.
Потупя голову, в тоске ломая руки,
Я в воплях изливал души пронзенной муки
И горько повторял, метаясь как больной:
«Что делать буду я? Что станется со мной?»
И так я, сетуя, в свой дом пришел обратно.
Уныние мое всем было непонятно.
При детях и жене сначала я был тих
И мысли мрачные хотел таить от них;
Но скорбь час от часу меня стесняла боле;
И сердце наконец раскрыл я поневоле.
«О горе, горе нам! Вы, дети, ты, жена! —
Сказал я, — ведайте: моя душа полна
Тоской и ужасом, мучительное бремя
Тягчит меня. Идет! уж близко, близко вре
мя: Наш город пламени и ветрам обречен;
Он в угли и золу вдруг будет обращен,
И мы погибнем все, коль не успеем вскоре
Обресть убежище; а где? о горе, горе!»
Мои домашние в смущение пришли
И здравый ум во мне расстроенным почли.
Но думали, что ночь и сна покой целебный
Охолодят во мне болезни жар враждебный.
Я лег, но во всю ночь все плакал и вздыхал
И ни на миг очей тяжелых не смыкал.
Поутру я один сидел, оставя ложе.
Они пришли ко мне; на их вопрос я то же,
Что прежде, говорил. Тут ближние мои,
Не доверяя мне, за должное почли
Прибегнуть к строгости. Они с ожесточеньем
Меня на правый путь и бранью и презреньем
Старались обратить. Но я, не внемля им,
Все плакал и вздыхал, унынием тесним.
И наконец они от крика утомились
И от меня, махнув рукою, отступились,
Как от безумного, чья речь и дикий плач
Докучны и кому суровый нужен врач.
Пошел я вновь бродить, уныньем изнывая
И взоры вкруг себя со страхом обращая,
Как узник, из тюрьмы замысливший побег,
Иль путник, до дождя спешащий на ночлег.
Духовный труженик — влача свою веригу,
Я встретил юношу, читающего книгу.
Он тихо поднял взор — и вопросил меня,
О чем, бродя один, так горько плачу я?
И я в ответ ему: «Познай мой жребий злобный:
Я осужден на смерть и позван в суд загробный —
И вот о чем крушусь: к суду я не готов,
И смерть меня страшит».
«Коль жребий твой таков, —
Он возразил, — и ты так жалок в самом деле,
Чего ж ты ждешь? зачем не убежишь отселе?»
И я: «Куда ж бежать? какой мне выбрать путь?»
Тогда: «Не видишь ли, скажи, чего-нибудь», —
Сказал мне юноша, даль указуя перстом.
Я оком стал глядеть болезненно-отверстым,
Как от бельма врачом избавленный слепец.
«Я вижу некий свет», — сказал я наконец.
«Иди ж,— он продолжал, — держись сего ты света;
Пусть будет он тебе единственная мета,
Пока ты тесных врат спасенья не достиг,
Ступай!» — И я бежать пустился в тот же миг.
Побег мой произвел в семье моей тревогу,
И дети и жена кричали мне с порогу,
Чтоб воротился я скорее. Крики их
На площадь привлекли приятелей моих;
Один бранил меня, другой моей супруге
Советы подавал, иной жалел о друге,
Кто поносил меня, кто на смех подымал,
Кто силой воротить соседям предлагал;
Иные уж за мной гнались; но я тем боле
Спешил перебежать городовое поле,
Дабы скорей узреть — оставя те места,
Спасенья верный путь и тесные врата. — А. С. П у ш к и н.
Незапно был объят я скорбию великой
И тяжким бременем подавлен и согбен,
Как тот, кто на суде в убийстве уличен.
Потупя голову, в тоске ломая руки,
Я в воплях изливал души пронзенной муки
И горько повторял, метаясь как больной:
«Что делать буду я? Что станется со мной?»
И так я, сетуя, в свой дом пришел обратно.
Уныние мое всем было непонятно.
При детях и жене сначала я был тих
И мысли мрачные хотел таить от них;
Но скорбь час от часу меня стесняла боле;
И сердце наконец раскрыл я поневоле.
«О горе, горе нам! Вы, дети, ты, жена! —
Сказал я, — ведайте: моя душа полна
Тоской и ужасом, мучительное бремя
Тягчит меня. Идет! уж близко, близко вре
мя: Наш город пламени и ветрам обречен;
Он в угли и золу вдруг будет обращен,
И мы погибнем все, коль не успеем вскоре
Обресть убежище; а где? о горе, горе!»
Мои домашние в смущение пришли
И здравый ум во мне расстроенным почли.
Но думали, что ночь и сна покой целебный
Охолодят во мне болезни жар враждебный.
Я лег, но во всю ночь все плакал и вздыхал
И ни на миг очей тяжелых не смыкал.
Поутру я один сидел, оставя ложе.
Они пришли ко мне; на их вопрос я то же,
Что прежде, говорил. Тут ближние мои,
Не доверяя мне, за должное почли
Прибегнуть к строгости. Они с ожесточеньем
Меня на правый путь и бранью и презреньем
Старались обратить. Но я, не внемля им,
Все плакал и вздыхал, унынием тесним.
И наконец они от крика утомились
И от меня, махнув рукою, отступились,
Как от безумного, чья речь и дикий плач
Докучны и кому суровый нужен врач.
Пошел я вновь бродить, уныньем изнывая
И взоры вкруг себя со страхом обращая,
Как узник, из тюрьмы замысливший побег,
Иль путник, до дождя спешащий на ночлег.
Духовный труженик — влача свою веригу,
Я встретил юношу, читающего книгу.
Он тихо поднял взор — и вопросил меня,
О чем, бродя один, так горько плачу я?
И я в ответ ему: «Познай мой жребий злобный:
Я осужден на смерть и позван в суд загробный —
И вот о чем крушусь: к суду я не готов,
И смерть меня страшит».
«Коль жребий твой таков, —
Он возразил, — и ты так жалок в самом деле,
Чего ж ты ждешь? зачем не убежишь отселе?»
И я: «Куда ж бежать? какой мне выбрать путь?»
Тогда: «Не видишь ли, скажи, чего-нибудь», —
Сказал мне юноша, даль указуя перстом.
Я оком стал глядеть болезненно-отверстым,
Как от бельма врачом избавленный слепец.
«Я вижу некий свет», — сказал я наконец.
«Иди ж,— он продолжал, — держись сего ты света;
Пусть будет он тебе единственная мета,
Пока ты тесных врат спасенья не достиг,
Ступай!» — И я бежать пустился в тот же миг.
Побег мой произвел в семье моей тревогу,
И дети и жена кричали мне с порогу,
Чтоб воротился я скорее. Крики их
На площадь привлекли приятелей моих;
Один бранил меня, другой моей супруге
Советы подавал, иной жалел о друге,
Кто поносил меня, кто на смех подымал,
Кто силой воротить соседям предлагал;
Иные уж за мной гнались; но я тем боле
Спешил перебежать городовое поле,
Дабы скорей узреть — оставя те места,
Спасенья верный путь и тесные врата. — А. С. П у ш к и н.
четверг, 20 марта 2003 г.
Т Е М А: — «МОЯ ПЕРВАЯ ГИПЕРССЫЛКА».
Стояли холода, и шёл "Тристан".
В оркестре пело раненое море,
Зелёный край за паром голубым,
Остановившееся дико сердце.
Никто не видел, как в театр вошла
И оказалась уж сидящей в ложе
Красавица, как полотно Брюллова.
Такие женщины живут в романах,
Встречаются они и на экране...
За них свершают кражи, преступленья,
Подкарауливают их кареты
И отравляются на чердаках.
Теперь она внимательно и скромно
Следила за смертельною любовью,
Не поправляя алого платочка,
Что сполз у ней с жемчужного плеча,
Не замечая, что за ней упорно
Следят в театре многие бинокли...
Я не был с ней знаком, но всё смотрел
На полумрак пустой, казалось, ложи...
Я был на спиритическом сеансе,
Хоть не люблю спиритов, и казался
Мне жалким медиум — забитый чех.
В широкое окно лился свободно
Голубоватый леденящий свет.
Луна как будто с севера светила:
Исландия, Гренландия и Тулэ,
Зелёный край за паром голубым...
И вот я помню: тело мне сковала
Какая-то дремота перед взрывом,
И ожидание, и отвращенье,
Последний стыд и полное блаженство...
А лёгкий стук внутри не прерывался,
Как будто рыба бьёт хвостом о лёд...
Я встал, шатаясь, как слепой лунатик
Дошёл до двери... Вдруг она открылась.
Из аванложи вышел человек
Лет двадцати, с зелёными глазами;
Меня он принял будто за другого,
Пожал мне руку и сказал: "Покурим!"
Как сильно рыба двинула хвостом!
Безволие — преддверье высшей воли!
Последний стыд и полное блаженство!
Зелёный край за паром голубым!
В оркестре пело раненое море,
Зелёный край за паром голубым,
Остановившееся дико сердце.
Никто не видел, как в театр вошла
И оказалась уж сидящей в ложе
Красавица, как полотно Брюллова.
Такие женщины живут в романах,
Встречаются они и на экране...
За них свершают кражи, преступленья,
Подкарауливают их кареты
И отравляются на чердаках.
Теперь она внимательно и скромно
Следила за смертельною любовью,
Не поправляя алого платочка,
Что сполз у ней с жемчужного плеча,
Не замечая, что за ней упорно
Следят в театре многие бинокли...
Я не был с ней знаком, но всё смотрел
На полумрак пустой, казалось, ложи...
Я был на спиритическом сеансе,
Хоть не люблю спиритов, и казался
Мне жалким медиум — забитый чех.
В широкое окно лился свободно
Голубоватый леденящий свет.
Луна как будто с севера светила:
Исландия, Гренландия и Тулэ,
Зелёный край за паром голубым...
И вот я помню: тело мне сковала
Какая-то дремота перед взрывом,
И ожидание, и отвращенье,
Последний стыд и полное блаженство...
А лёгкий стук внутри не прерывался,
Как будто рыба бьёт хвостом о лёд...
Я встал, шатаясь, как слепой лунатик
Дошёл до двери... Вдруг она открылась.
Из аванложи вышел человек
Лет двадцати, с зелёными глазами;
Меня он принял будто за другого,
Пожал мне руку и сказал: "Покурим!"
Как сильно рыба двинула хвостом!
Безволие — преддверье высшей воли!
Последний стыд и полное блаженство!
Зелёный край за паром голубым!
Подписаться на:
Сообщения (Atom)