КРЕСТОСМЫСЛ № 922: — «ЗА ДАЛЬЮ — ДАЛЬ».

Мы  —  русы,  а  не  русские.  Руский  с  двумя  «С»  —  неправильно!

В.  И.  Д а л ь   (D a h l)

В своём словаре, Даль объясняет, что встарь писали «руский» с одной «с» — Правда Руская; только Польша прозвала нас Россiей, россiянами, россiйскими, по правописанию латинскому, а мы переняли это, перенесли в кирилицу свою и пишем русскiй!

Владимир Даль утверждал, что писать «русский» с двумя «с» — неправильно, и писал с одной (руский язык, руский человек, руская земля…). В летописях одна «с» — руский, руський. Откуда появилась вторая «С»?

По правилам латинского правописания, если буква «С» одна, то читается она, как [З], а если две «СС», то читается [С]. В руском языке буква «С» всегда читается [С] и сдваивается весьма редко, например: ссора, ссужать.

---

S A P I E N T I    S A T !

2~5: — «ЗА ДАЛЬЮ — ДАЛЬ»  (~ SAPIENTI  SAT !)

4~5: — «РУСКИЙ ДАТЧАНИН»  (~ SAPIENTI  SAT !)

5~6: — «РУСА — ЖЕНА РУСА»  (~ SAPIENTI  SAT !)

5~8: — «ДРУЖБА ДО ГРОБА»  (~ SAPIENTI  SAT !)

И Руской Н какъ N Французскій
Произносить умѣла въ носъ...

Еще предвижу затрудненье:
Родной земли спасая честь,
Я долженъ буду, безъ сомнѣнья,
Письмо Татьяны перевесть.
Она по-Руски плохо знала,
Журналовъ нашихъ не читала,
И выражалася съ трудомъ
На языкѣ своемъ родномъ,
И такъ писала по-Французски...
Что дѣлать! повторяю вновь:
Донынѣ дамская любовь
Не изъяснялася по-Русски,
Донынѣ гордый нашъ языкъ
Къ почтовой прозѣ не привыкъ.

Я знаю: дамъ хотятъ заставить
Читать по-Руски. Право, страхъ!
Могу ли ихъ себѣ представить
Съ Благонамѣреннымъ въ рукахъ!
Я шлюсь на насъ, мои поэты,
Не правда лъ: милые предметы,
Которымъ, за свои грѣхи,
Писали втайнѣ вы стихи,
Которымъ сердце посвящали,
Не всѣ ли, Русскимъ языкомъ
Владѣя слабо и съ трудомъ,
Его такъ мило искажали,
И въ ихъ устахъ языкъ чужой
Не обратился ли въ родной?

---

к л и к а б е л ь н ы !

КРЕСТОСМЫСЛ № 868: — «НАША ЖИЗНЬ НЕ ИГРА».

Лучшие партии вершатся в уме, столь богатом внутренними связями, что он уже не нуждается во внешней реальности: Борхес ослеп не случайно.

«Касталия:  правила  Игры  в  бисер».

---

S A P I E N T I    S A T !

1~2: — «МАРТЫШКА К СТАРОСТИ СЛАБА ГЛАЗАМИ СТАЛА»  (~ SAPIENTI  SAT !)

2~3: — «ПРЕСТУПЛЕНИЕ & НАКАЗАНИЕ»  (~ SAPIENTI  SAT !)

1~4: — «А ВЕДЬ МИЛЛИОН-ТО Я И В САМОМ ДЕЛЕ В ОКНО ВЫБРОСИЛА !»
(~ «ОБНИМИТЕСЬ, МИЛЛИОНЫ !» ① + SAPIENTI  SAT !)

2~5: — «... КАК: “ЛИХО ОДНОГЛАЗОЕ”»  (~ (МОЯ) КАТАРАКТА ⑤ + СМ. ЭПИГРАФ + SAPIENTI  SAT !)

3~6: — «АУДИОКНИГИ»  (~ SAPIENTI  SAT !)

4~5: — «... КАК: “ИДИОТ”»  (~ SAPIENTI  SAT !)

5~6: — «... КАК: “КНИЖНЫЙ ЧЕРВЬ”»  (~ SAPIENTI  SAT !)

4~7: — «..., MERCI !»  (~ SAPIENTI  SAT !)

5~8: — «... КАК: “ИГРЕЦ”»  (~ СМ. ТЕКСТ НИЖЕ + SAPIENTI  SAT !)

6~9: — «Б И Б Л И Я»  (~ SAPIENTI  SAT !)

7~8: — «СЫГРАТЬ В ЯЩИК»  (~ SAPIENTI  SAT !)

8~9: — «НАША ЖИЗНЬ НЕ ИГРА»  (~ «ДРЕВО ЖИЗНИ» ⑨ + SAPIENTI  SAT !)

«КАСТАЛИЯ:  ПРАВИЛА  ИГРЫ  В  БИСЕР».

1.
Впервые я прочел роман Гессе зимой 1973 года в пожарном депо рижского автобусного завода, лежа на санитарных носилках в пяди от цементного пола нетопленого гаража. На улице было минус десять, внутри — не больше. Фанерные стены защищали от ветра, но не мороза, поэтому я лежал в завязанной ушанке, бабушкиных варежках и кирзовых сапогах без портянок, которые так и не научился наматывать. Зато здесь было свежо и тихо. Коллеги пили за стеной, в жарко натопленной каморке с топчанами и домино, но я завидовал не им, а себе, ибо мне казалось, что я нашел счастье, а это, согласитесь, не с каждым бывает, тем более — в 20 лет. С тех пор моей любимой книгой стала «Игра в бисер». Из нее я узнал о прекрасной Касталии, где ученые поклонялись знанию и играли с ним в строгом и просторном монастыре.

«Собственно, — утешал я встрепенувшееся было либидо, — монахи у Гессе — не такие уж монахи, они всего лишь — не от мира сего, ибо пестуют свой дух так, как им придет в голову».

Живя в безвыходной стране, я не мог представить идеала прекраснее. Созерцательная жизнь обещала свободу выбора: я мечтал читать только то, что хочется. Мое будущее стало окончательно ясным на 247-й странице:

«Это была жизнь, полная увлеченности и труда, но свободная от принуждения, свободная от честолюбия и полная музыки».

До музыки было еще четверть века, с честолюбием разобрались власти, заварившие все ведущие наверх люки, а остальное решала арифметика. В пожарной охране мне платили 62 рубля 40 копеек. Еще 40 рэ добавляла стипендия отличника. Выходило примерно столько, сколько получали все. Штаны у меня были, пальто практически тоже. К третьему курсу я на попутных машинах объехал западную часть СССР, умел обедать баклажанной икрой, пить, что льется, и даже успел жениться на однокурснице, которая не мешала моей мечте.

«Закончу филфак, — загибал я пальцы, — и тут же переберусь на исторический, потом — философский, затем — история искусств». На 15 лет хватит, а дальше я не загадывал. Меня ослепляла перспектива:vitacontemplativa, заменяющая труд учебой. Ради такого я был готов терпеть не просыхавшего с тех пор, как его выгнали из КГБ, Вацлава Мейранса, хотя он крал бутерброды, вытирался моим полотенцем и мочился в сапоги товарищей.

Реальность, однако, разрушила тщательно продуманное будущее. Завод сгорел (без помощи пожарных), и я уехал в Америку, где не проходит дня, чтобы я не вспоминал пожарку, ставшую примеркой моей Касталии.

2.
В «Игре в бисер» меня интересовала исключительно Игра в бисер, и каждый год я перечитываю книгу, чтобы освежить в памяти ее правила.

Справедливости ради надо признать, что автора больше занимали полярные свойства личности. Гармонизировать которые должна была аналитическая психология Юнга, но в ней я разочаровался из-за главы московских юнгианцев, который решил со мной познакомиться. За столом он, ни разу не прервавшись, рассказывал о своих достижениях. Моими он заинтересовался только к десерту.

— У вас камин прямоходный? — спросил он, и я до сих пор не знаю, как ответить.

Гессе повезло больше. Доктор Юнг вылечил его от мизантропии, и он написал утопию, напечатанную в разгар войны, когда даже его нейтральная Швейцария мобилизовала полмиллиона солдат на охрану границ. Пафос удостоенной Нобелевской премии книги в том, что спасти человечество от самого себя способна только Игра в бисер. Однако прежде чем согласиться с этим соблазнительным тезисом, надо понять, что, собственно, она собой представляет.

Прежде всего, как бы мы ни переводили немецкое название «Das Glasperlenspiel», в нем останется «Spiel» — игра, а значит, не труд, не долг, не политика, не религия и все-таки не искусство. Вернее, все вместе взятое, но лишь в той степени, в какой это было бы верно для Олимпийских игр. Такая параллель сама напрашивается. Ведь если спорт и оказывает пользу, то попутно. Олимпийские игры, скажем, улучшают человеческую породу, но только у олимпийцев, редко создающих династии.

Кастальцы, однако, атлеты не тела, а духа. Они — рыцари знаний, что еще не делает их учеными. Игра отличается от науки тем, что с одной стороны, она не углубляется до атомарного уровня, на котором все одинаково, а с другой — не обобщается до теории, которая, как это случилось с Мальстрёмом марксизма, засасывает в воронку все живое. Игра в бисер ведется на человеческом уровне генерализации, позволяющем символу остаться вещью, идее сохранить самобытность, цепи — наглядность.

Игра в бисер, пишет Гессе во введении, напоминает «орган, чьи клавиши и педали охватывают весь духовный космос». Играя на нем, кастальцы могли «воспроизвести все духовное содержание мира».

Каждая партия, дает вполне техничное определение автор, была «последовательным соединением, группировкой и противопоставлением концентрированных идей из многих умственных и эстетических сфер».

Суть Игры — в ее элементах, в этих самых «концентрированных идеях». Мне они видятся выпаренными иероглифами культуры, понятными «всем людям духа». Игре они служат как ноты — музыкантам, но это письмо намного сложнее и богаче. Знаки Игры — зерна культуры, то, с чего она началась, и то, чем кончилась. Гете, один из кумиров Касталии, завещал молоть в хлеб книг зерно, отобранное для посева. Игрецы, как называет их Гессе, выкладывают из него красивые и многозначительные узоры, подчиненные предложенной теме. Можно, скажем, представить партию, развивающую сквозь века и культуры мотив юродства — от греческих киников, дзенских учителей и хасидских цадиков к Ивану Грозному, Хлебникову, Жириновскому и девицам из PussyRiot, изгонявших Путина из модного храма.

Но тут, предостерегает Гессе, велика опасность впасть в ересь, злейшие проявления которой — кроссворды и фельетоны. Первые заменяют эрудицию мнемотехникой, вторые — профанируют знание, предлагая газетам опусы вроде «Любимое блюдо композитора Россини». (Я, конечно, знаю, что им была говяжья вырезка с фуа-гра и костным мозгом, которое в меню дорогих ресторанов до сих пор зовется «торнадо Россини».) Чтобы не подменять Игру «быстрым воспоминанием о вневременных ценностях и полетом по царствам Духа», каждый ход партии сопровождала продолжительная пауза, во время которой происходило «магическое проникновение в отдаленные времена и состояния культуры».

Чтобы втиснуть дух в тело, Гессе предлагал (и практиковал) особую медитацию. Не ту, что в обход сознания напрямую подключает нас к космосу, а некое умственное усилие, ведущее вглубь созерцаемого и соединяющее с ним. Видимо, так Гегель понимал проложенный им путь философа: слившись в акте глубинного познания с Абсолютом, он, Гегель, сам стал им.

Игра в бисер, однако, мельче и строже. Она ищет конкретного и разного, а не универсального и единого. Игра — не религия, хотя тоже меняет жизнь. Игра — не философия, хотя признает все ее школы. Игра — не откровение, хотя считает себя единственным выходом. Она — Игра, и я догадываюсь о ее цели, когда, начитавшись до одури, пытаюсь отключить в себе сегодняшний день, чтобы попасть во вчерашний — и почуять его, в том числе — носом. Иногда мне и впрямь чудятся запахи чужой культуры, отчего она, конечно же, становится своей.

3.
Что же такое Игра в бисер? Даже изучив ее правила, трудно понять, как уместить бесконечный хаос культуры в замкнутую и обозримую форму. Понятно, что для этого не годится путь, которым идет энциклопедия, эта интеллектуальная версия «Робинзона», всегда пытающаяся перечислить мир и никогда не поспевающая за ним. Другое дело, думал я, интеллектуальный роман, позволяющий запечатлеть дух времени и сыграть его на сцене эпического полотна.

Расставшись с Гансом и Гретой, Томас Манн и Роберт Музиль пытались замкнуть мир, воссоздав его центральные идеи. Первый раздал их персонажам, как маски в комедии дель-арте, второй повесил идеи на стены сюжета, как шпалеры в замке. (У Достоевского идеи насилуют героев, у Толстого подаются отдельно, у Чехова их нет вовсе, за что на Западе его любят больше всех русских.) Для Игры в бисер, однако, такие романы слишком длинные.

Игра оперирует аббревиатурами, а это — задача поэзии. Не всякой, и даже не лучшей, а той, что от беспомощности зовется философской и пользуется узелковой письменностью перезревшей — александрийской — культуры. Такие стихи — интеллектуальный роман, свернутый в ребус, итоговая запись умершей культуры, которую поднял на ноги поэт, которого лучше всего назвать Мандельштамом.

В четыре, лаконичные, как морзянка, строки он мог вместить всю описанную Шпенглером «магическую» культуру Запада:

Здесь прихожане — дети праха
И доски вместо образов,
Где мелом — Себастьяна Баха
Лишь цифры значатся псалмов.

Или вернуть Венецию от туристского Каналетто к кристаллическому Карпаччо:

Тяжелы твои, Венеция, уборы,
В кипарисных рамах зеркала.
Воздух твой граненый. В спальне тают горы
Голубого дряхлого стекла…

Или сыграть в теннис, превратив агон в танец:

Он творит игры обряд,
Так легко вооруженный,
Как аттический солдат,
В своего врага влюбленный.

Бесценными эти партии делает дар мгновенного, как инфаркт, выбора слов: одно бесспорное прилагательное заключает целую историософию. Мандельштам, опуская очевидные для него звенья, писал спорами смысла и называл вылупившиеся строчки «диким мясом» поэзии. Его стихи — гирлянда желудей, каждый из которых — эмбрион с энтелехией, «самовозрастающий логос», как, кривляясь, говорил другой мастер Игры Веничка Ерофеев.

Такие стихи — даже не цветы, а пыльца культуры, но собрать ее — участь гения. Между тем Игра в бисер требует многого, но доступного. К тому же кастальцы, пишет Гессе, исповедуют «полный отказ от создания произведений искусства». Романы и стихи нуждаются в творце, Игра — в исполнителе. Гроссмейстеры не выдумывают шахматы, они в них играют. И это значит, что игрецы не создают культуру, а исполняют ее. И кажется, я знаю — как, потому что играю в бисер с детства.

Мне кажется, я всегда знал, что скрывал Гессе под Игрой в бисер, но только теперь прогресс окончательно убедил меня в этом.

«Человек, — говорил Бердяев, — победил природу, чтобы стать рабом машины».

«Освободиться от нее, — добавим мы, заметив, как ослабевают наши интеллектуальные мышцы, — может только человек читающий».

Каждый день мы отдаем компьютеру все, без чего готовы обойтись: письмо и счет, факты и цифры, прогноз и совет. И с каждым отступлением становится все важнее найти, определить и защитить то, чего не заменить компьютеру. Его могут научить писать, но не читать — так, как умеют кастальцы, ибо Игра в бисер и есть чтение.

Всякий читатель — палимпсест, сохраняющий следы всего прочитанного. Умелый читатель не хранит, а пользуется. Но только мастер владеет искусством нанизывания. Его цель — не механический центон, а органическое сращение взятого. Он читает не сюжетами и героями, а эпохами и культурами, и видит за автором его школу, врагов и соседей. Нагружая чужой текст своими ассоциациями, он втягивает книгу в новую партию. Включаясь в мир прочитанного, она меняет его смысл и состав. Игра в бисер — тот же теннис, но с библиотекой, которая рикошетом отвечает на вызов читателя. Успех партии зависит от того, как долго мы можем ее длить, не уходя с поля и не снижая силы удара.

Лучшие партии вершатся в уме, столь богатом внутренними связями, что он уже не нуждается во внешней реальности: Борхес ослеп не случайно.

Игра в бисер и впрямь небезопасна. Я видел, к чему она приводит фарисеев, книжников и нелегальных марксистов. Увлекшись, легко принять духовную реальность за единственную. Опасно не отличать ту действительность, в которой мы живем, от той, в которой мыслим. Поняв это, герой Гессе ушел из Касталии в мир, но я бы остался. Игра — это творчество для себя, во всяком случае — для меня.

---

---

КРЕСТОСМЫСЛ № 819: — «Я ЧИТАЮ г-на ДУГИНА».

«Во мне, а не в писаниях Монтеня содержится всё, что я в них вычитываю».

П а с к а л ь

---

S A P I E N T I    S A T !

0~2: — «РУССКИЙ ВЗГЛЯД»  (~ «СОЗЕРЦАТЕЛЬ» ⓪ + SAPIENTI  SAT !)

1~2: — «“ЦИНИЗМ” АЛЁШИ КАРАМАЗОВА & г-на ДУГИНА»  (~ SAPIENTI  SAT !!!!!)

Когда четырнадцатилетняя девочка говорит: "Я хочу, чтоб меня кто-нибудь истерзал", "хочу зажечь дом", "хочу себя разрушить", "убью кого-нибудь", — читатель видит, что это правдоподобно, хотя и болезненно.

Но когда девочка эта рассказывает, как "жид четырехлетнему мальчику сначала все пальчики обрезал на обеих ручках, а потом распял на стене гвоздями", и добавляет: "Это хорошо. Я иногда думаю, что сама распяла. Он виси г и стонет, а я сяду против него и буду ананасный компот есть", — здесь читатель видит, что девочку оклеветали: она не говорила, не могла сказать такой отвратительной гнусности. Тут, на горе наше, есть правда, но это — правда Салтычихи, Аракчеева, тюремных смотрителей, а не правда четырнадцатилетней девочки.

И когда на вопрос этой оклеветанной девочки: "Правда ли, что жиды на пасху детей крадут и режут?" — благочестивый Алеша Карамазов отвечает: "Не знаю", — читатель понимает, что Алеша не мог так ответить; Алеша не может "не знать"; он — таков, каким написан, — просто не верит в эту позорную легенду, органически не может верить в нее, хотя и Карамазов.

Если же читателю будет доказано, что Алеша в юности действительно "не знал", пьют ли евреи кровь христиан, тогда читатель скажет, что Алеша вовсе не "скромный герой", как его рекомендовал автор, а весьма заметная величина, жив до сего дня и подвизается на поприще цинизма под псевдонимом "В. Розанов".

М. ГОРЬКИЙ, ЕЩЕ О "КАРАМАЗОВЩИНЕ"

---

---

Звери захватили Славянск. Эскалация геноцида. И вот таких существ не надо "убивать, убивать, убивать"? Точно, не надо?

Срочно! Из Славянска вырвалась правда о происходящем в городе.
В Славянске происходит геноцид мирного населения. Вот сведения очевидцев.

Цитата:

"Сереж это от подруги...она лично видела... Зашли украинские войска в город, у них сведения кто в ополчении, поймали женщину, мужчину привязали их к бронетранспортерам за ноги и тягали живых по площади, потом окровавленных бросили в машину и увезли куда-то. Потом Люда зашли в квартиру забрали ребенка шестилетнего вынесли его на площадь прибили его к стенду с вывеской, ну которая рекламная и он весел до тех пор пока не привели отца ополченца, когда прибежал отец они его на глазах у всех растреляли это видел Игорь и его дочь, у девочки стрес такой был что она заикаться стала, плохо говорит, а ей двенадцать лет. Игорь в одну секунду собрал дочку и жену и уехал в Белгород. Нет я о главном не сказала. Они делают зачистку это происходит так. ПРикинь что делается. Заходят в квартиры, дома, ходят с собаками, мужчин которым до тридцати пяти всех растреливают, без суда и следствия. Без разговоров, без расспросов за Украину, или за Новороссию их это не ... Просто расстреливают на глазах у родных. Игорь говорит каратели, он мне рассказывал и я рыдаю и он рыдает в трубку. Он в шоке. Это все вчера и позавчера происходило. Оказывается что бомбежка это гуманнее чем то что происходит сейчас в Славянске. Трупы просто по улицам и домам и квартирам валяются. Их никто не считает не фиксирует не собирает."

Просьба распространить это как можно шире.

Отдельная просьба ко всем, кто владеет иностранными языками сделать перевод и распространить на ресурсах тех стран, на языки которых вы переведёте данный текст.

Александр Дугин, 9 июля 2014 г.

---

---

2~3: — «АЛЁША = ИДИОТ ЧЕРНОВИКОВ»  (~ SAPIENTI  SAT !)

1~4: — «ANIMA: “ДИТЁ”»  (~ SAPIENTI  SAT !)

2~5: — «ANIMA: “(ВЫЯСНЯЕМЫЙ) ГЕРОЙ”»  (~ ЧИТАЙ ЛИКУШИНА + SAPIENTI  SAT !)

3~6: — «ANIMA: “(МУДРЫЙ) СТАРЕЦ”»  (~ SAPIENTI  SAT !)

4~5: — «“ОДИН ГАД ...”»  (~ SAPIENTI  SAT !)

5~6: — «“... СЪЕСТ ДРУГУЮ ГАДИНУ”»  (~ SAPIENTI  SAT !)

4~7: — «АЛЁША: ВЫСШИЙ ЧЕЛОВЕК МИТИ»  (~ SAPIENTI  SAT !)

5~8: — «ANIMUS: “ПУТИН” ~ “БЕЛОКУРАЯ БЕСТИЯ НИЦШЕ”»  (~ SAPIENTI  SAT !)

Если анима есть порождение чисто мужского эго, то анимус есть порождение эго чисто женского. Того мужчины, которого конституирует женская мечта — то есть мужское облачение es — никогда не существовало и не существует. Это не мужское эго, это нечто совсем иное. Сказочный принц, благородный рыцарь, герой — эти образы порождает женщина и населяет ими культуру. Женщина создала мужчину. В прямом смысле — она его родила, и в переносном — она его придумала. Мужчина придуман женщиной в трех формах — как младенец, как герой и как мудрый старец-учитель. Это — три инстанции бессознательного. Puer ludens, гомункулус, лилипут, играющий и смеющийся ребенок, — интимизация бессознательного, которое женское эго способно обнять, понять, заключить в себя. Муж-герой — это бессознательное в той форме, с которой можно вступить в экзистенциальную схватку, чтобы поставить на кон свое бытие (реальных мужчин, которые заслуживали бы этого, просто не существует). И наконец, старец-учитель — это бессознательное в форме смерти, которая фиксирует динамику женского эго и вмораживает его в лед вечности. Такие мужчины живут только в психике женщины и оттуда попадают в произведения искусства. Талантливые феминизированные художники считывают тонкие складки женских грез и вводят их в культуру. И уже только оттуда — в качестве пэттернов — черпает их мужское эго, совершенно другое структурно и стилистически, стемясь соответствовать социальным нормам, диктатуре «сверх-эго» и поддерживать статус персоны.

Ослабление этого давления культуры приводит к тому, что мужчины превращаются в то, что мы видим сегодня вокруг нас, и отчего женское эго отшатывается с отвращением — злобные визжащие сопливые младенцы; свиноподобные, похотливые (в лучшем случае) трусливые и жадные мужики; глупые охамевшие старики, накопившие за всю жизнь только сварливость и вредные привычки. Социальные проекции женского духа ранее ткали образы мужчин-героев и навязывали их в качестве стандарта. Когда эта работа ослабла, — в сегменте социального логоса, за который отвечали женские личности в эпоху патриархата, — все рухнуло, вокруг только странные и неопрятные существа нетрадиционной ориентации — freeks and geeks. Патриархат был продуктом экстраполяции женской фантазии.

Так кем же станет Анимус без мужчины? Это будет фигура последнего выброса женских энергий, солнечный герой, сверхчеловек, невинный как ребенок, жестокий как мужчина и мудрый как старец. Женский диалог с бессознатлеьным выпростает последний залп эротической энергии в летающую золотую фигуру. Она будет эфемерной и быстро расстворится, так как при отсутствии социального порядка (от которого будут на поверхности плавать лишь остатки, residuo — например, сотрудники ГИБДД, которые легко переживут исчезновение смысла и логики в вещах) Анимусу не в чем будет закрепить свою волю к власти. Это будет вспышка абсолютной зари метафизического «фашизма», который обозначит себя на горизонте, но как молния расстает в надвигающейся ночи.

Однако, кто знает, может быть, даже мгновенное созерцание рождения и исчезновение Анимуса будет зрелищем, которое — иллюзорно — удовлетворит великое женское ожидание.

...............................................

Золотой Анимус, взлетающий с периферии женского горизонта в сиянии абсолютного (никогда не бывшего) фашизма, вероятно не будет иметь никакого отношения ни к Аниме, ни к тени. Так, тени он недоступен — в нем женское эго освобождается от самого себя и от своего греха, от своей тени, — написал я, подумал, и решил несколько изменить предложение «в нем женское эго освобождается от самого себя то есть — от своего греха, от своей тени». Женское эго и есть тень. Что тогда мужское эго? Может быть, просто недоразумение?

ДУГИН, «РАДИКАЛЬНЫЙ СУБЪЕКТ И ЕГО ДУБЛЬ»

6~9: — «ЗАЩИТА ОТЕЧЕСТВА»  (~ SAPIENTI  SAT !)

7~8: — «НЕ МИР, НО МЕЧ !»  (~ SAPIENTI  SAT !)

8~9: — «ДУГИНСКАЯ РАЗГАДКА ТАЙНЫ ПУТИНА»  (~ SAPIENTI  SAT !)

8~10: — «СМ. ЭПИГРАФ»  (~ «SELFIE: MON-ТЕНЬ» + SAPIENTI  SAT !)

---

---

Мы творим через русские души то, что написали Батай, Ницше или Хайдеггер. Хайдеггера и Батая, на самом деле, не существует, это придуманные русскими сказочные персонажи нового русского фольклора. Этот фольклор, по сути, придумал весь мир и всё, что находится внутри наших границ и вне их, например, Францию, которую мы мыслим тоже по-русски.

Я был в юности поражен, когда Е.В. Головин фактически создал такую Европу, такую европейскую культурную географию, каковой не то, что не существует, но никогда и не существовало. Это была восхитительная география, населенная мудрецами, поэтами, алхимиками, героями, метафизиками, денди. И до сих пор она населена ими, эта головинская Франция, головинская Европа. Но на самом деле, такая Франция существует только в русском сознании, в русском мышлении в русском действии, поскольку основывается на испарениях нашей земли. Головин воссоздал то, чего нет и не было — русскую европейскую культурную историю. Когда же мы действительно пытаемся посмотреть на европейцев, как они сами на себя смотрят, — если, конечно, кому-то удается настолько отдалиться от самих себя, — мы попадаем на совершенно непонятную территорию, там ничего из того, что мы считаем европейским, не существует и не существовало никогда, а было все абсолютно другое. Холодное и непонятное. Бездушное. Вышедшее из другой земли, где травы пахнут пластиковыми духами и туалетной водой…

............................................................

Приходит в голову такое сочетание: «русское всё». Русское всё вообще. Не «всё русское», а «русское всё». Можно допустить, что есть и «нерусское всё». Но это лишь допущение, что есть что-то вне русского всего. Всё, что нам дано — это наша земля и ее различные состояния. Поэтому вне народа и вне родной земли просто не существует онтологии. Бытие — явление сугубо русское.

А если есть у каких-либо других народов аналоги бытия, то нам это, во-первых, — неведомо, во-вторых — неинтересно. Поэтому я охотно допускаю, что нерусскому уму всё сказанное о метафизике ночи и о ее лучах, будет совершенно непонятно. Но глубоко убежден, что каждый русский человек прекрасно поймет, о чем я говорил.

Д у г и н

---

КРОССЕНС № 332: — «К а к о Л ю д i е М ы с л е т ѣ».

«И дым отечества нам сладок и приятен!» —
Так поэтически век прошлый говорит.
А в наш — и сам талант всё ищет в солнце пятен,
И смрадным дымом он отечество коптит!

Т ю т ч е в

---

Кое-кто разглядел в Миледи образ Натальи Гончаровой. Первой было шестнадцать лет, когда она вышла замуж за Атоса, и столько же исполнилось Гончаровой, когда в неё влюбился Пушкин. Писатель таким образом мог отомстить бывшей жене за то, что та повторно вышла замуж. «Три мушкетера» он написал в 1844-м — в том же году, когда Наталья стала женой генерал-лейтенанта Петра Ланского.

Олег  Горосов

---

1~2: — «ДУМА»  (~ SAPIENTI  SAT !)

2~3: — СМ. ЭПИГАФ !  (~ SAPIENTI  SAT !)

1~4: — «РУССКАЯ МЫСЛЬ»; «НИ МЫСЛИ ПЛОДОВИТОЙ...»  (~ SAPIENTI  SAT !)

2~5: — «ЗАСЕДАНИЕ»  (~ SAPIENTI  SAT !)

3~6: — «ПОСЛАНИЕ»  (~ «ЗАПОРОЖЦЕВ» ③ & «АЛФАВИТ = ЗАШИФРОВАННОЕ ПОСЛАНИЕ» ⑥)

4~5: — «ЗАДНЯЯ МЫСЛЬ»  (~ «МЫСЛЬ» РОДЕНА ④)

5~6: — 1)  «ВСЕ ЛЮДИ КАК ЛЮДИ, А МЫ, КАК МЫСЛЕТЕ»
(~ «ПОСЛОВИЦЫ РУССКОГО НАРОДА» В. ДАЛЯ);

2)  «ЛЮДIЕ МЫСЛЕТ КАКОЮ (КАКАМИ) !»

4~7: — «ГАНЬКА, КО МНЕ МЫСЛЬ ПРИШЛА»  (~ SAPIENTI  SAT !)

5~8: — «СЛИВ»  (~ Я — С КРЫШКОЙ ОТ СЛИВНОГО БОЧКА ! ⑧)

6~9: — «КАКО МЫСЛИМ: ПУШКИН = ДЮМА»  (~ SAPIENTI  SAT !)

7~8: — «АБСОЛЮТНАЯ МОНАРХИЯ»  (~ «Н. Ф. = КОРОЛЕВА» в «ИДИОТЕ» ⑦ & «Я = ИСПАНСКИЙ КОРОЛЬ» ⑧)

8~9: — «ИСПАНИЯ = КИТАЙ»  (~ SAPIENTI  SAT !)

Я открыл, что Китай и Испания совершенно одна и та же земля,
и только по невежеству считают их за разные государства.
Я советую всем нарочно написать на бумаге Испания, то и выйдет Китай.

Гоголь,  «Записки  сумасшедшего»

к л и к а б е л ь н ы !

КРОССЕНС № 246: — «Не к роже рогожа, не к лицу епанча».

Зеркало  разбито,  но  что  отражают  осколки ?

---

1~2: — "Нечего на зеркало пенять, коли рожа крива !"

2~3: — б е з о б р а з и е  (~ окужность = образ сферы ③)

1~4: — о с к о л к и

2~5: — 1)  "Фу, какая мерзость !"
(~ "Это в этой-то пачке сто тысяч? Фу, какая мерзость!" ⑤ + Мем fffuuu ②);

2)  "не к роже рогожа..."  (~ рожа, рогожа, Рогожин, "рогожинская" [Н. Ф.])

3~6: — п р о е к т  (~ "Намедни" + "проекция" на картинке ③)

4~5: — 1)  Аглая Епанчина & "не к лицу епанча..."
(~ "Князь! тебе теперь надо Аглаю Епанчину, а не Настасью Филипповну" + князь Мышкин ⑤ !);

2)  д е в с т в е н и к
(~ [девственница & "рога ея целомудрия" ④] + [Парфён = Παρθένος = "девственный, целомудренный"])

5~6: — Парфён  (~ имя Рогожина ⑤ + Парфёнов ⑥)

4~7: — д а м а :  (~ Дама ♠ как генратор счастливых чисел 3, 7, 11 [= Туз] ⑦)

5~8: — 100.000 = "десять тем" = "легион" !

6~9: — "вчера, сегодня, завтра" = "прошлое, настоящее, будущее"
 (~ первоначальное название газеты "Завтра" — "День")

7~8: — 3 легиона 7 тем и 6 тысяч  (~ суммарный выигрыш Германна в "Пиковой даме" ⑦)

NB)  В первый вечер, сделав ставку в сорок семь тысяч рублей, он унес домой девяносто четыре; во второй вечер, снова поставив всё на карту, т. е. уже девяносто четыре тысячи, он довел свой капитал вместе с выигрышем до ста восьмидесяти восьми тысяч.

Если бы он выиграл и в последний вечер, то чистый выигрыш, за вычетом первоначальной ставки в сорок семь тысяч, составил бы триста двадцать девять тысяч рублей, т. е. сумму в семь раз большую его собственного капитала.

Заметим попутно, что этот расчет произведен Пушкиным в одной из рукописей (при подготовке в конце 1836 года несостоявшегося издания собрания сочинений): «47+47=94+94=188+188=376»

О реальном значении мотива трёх карт в «Пиковой даме»

8~9: — п о с л е з а в т р а  (как бы "Дальше — тишина...", "Остальное — молчание" )

КРОССЕНС № 162: — Сегодня родился поэт Игорь Северянин.

Сирень  —  сладострастья  эмблема.

Пора  популярить  изыски...

Я  трагедию  жизни  претворю  в  грёзофарс...

И г о р ь   С е в е р я н и н

---

S A P I E N T I    S A T !

А. С. Пушкин и В. И. Даль в виде святых Косьмы и Дамиана. Икона XIX в.

КРОССЕНС № 127: — «Б е с т о л ч е е в».

Мой  день  беспутен  и  нелеп:
У  нищего  прошу  на  хлеб,
Богатому  даю  на  бедность,

В  иголку  продеваю  —  луч,
Грабителю  вручаю  —  ключ,
Белилами  румяню  бледность.

Мне  нищий  хлеба  не  даёт,
Богатый  денег  не  берёт,
Луч  не  вдевается  в  иголку,

Грабитель  входит  без  ключа,
А  дура  плачет  в  три  ручья  —
Над  днём  без  славы  и  без  толку.

Ц в е т а е в а

---

S A P I E N T I    S A T !

Вы  помните  ли  то,  что  видели  мы  летом?
Мой  ангел,  помните  ли  вы
Ту  лошадь  дохлую  под  ярким  белым  светом,
Среди  рыжеющей  травы?

Бодлер,  «П а д а л ь»

---

к л и к а б е л ь н ы !

---