Я никогда не пою и не буду петь о мусульманах. Это наша граница. Хотите знать, почему? Мы не хотим, чтобы нас убили! У них чувство юмора и иронии не сильно развито.
В спектакле нет ни портретов вождей, ни икон, ни флагов — ничего из того, что символизировало бы сегодняшний день, его ошарашивающая актуальность выражена в интонации, в захлёбывающейся атмосфере всеобщего распада, торжества безнравственности и грехопадения.
Старец Зосима оборачивается Смердяковым (Виктор Вержбицкий), Фёдор Карамазов — Чёртом, а фамильный склеп Карамазовых вырастает вереницей унитазов в общественном сортире, и драит этот сортир блаженная Лиза Смердящая, мать Смердякова.
Этот спектакль, поставленный Чёртом, — издевательский, карающий, не жалеющий ни стариков, ни детей, не признающий никаких табу и никаких индульгенций. В одном из видеосюжетов обкуренные менты бегут «арестовывать Чёрта», дверь в квартиру им открывает сам режиссер Богомолов в халате, и на вопрос: «Скажите, а Чёрт здесь живет?» — отвечает ухмылкой. А в финале тот же Чёрт пропоет, прорычит, извиваясь у микрофона, бессмертную советскую песню «Я люблю тебя, жизнь!» — и она предстанет вдруг во всём своём первозданном отвратном виде, как оглушительный гимн Сатаны.
4~7: — «В стратосфере, всеми забыта, сучка / лает, глядя в иллюминатор. /
"Шарик! Шарик! / Приём. Я — Жучка". / Шарик внизу, и на нём экватор. /
Как ошейник.» (~ SAPIENTI SAT !)
5~8: — «1) «Ф А Ш И З М Ы: ГЕРМАНСКИЙ, ЕВРЕЙСКИЙ, ГЛАМУРНЫЙ, СОДОМСКИЙ» (~ SAPIENTI SAT !);
2) «ЛУКИНО ВИСКОНТИ & ХЕЛЬМУТ БЕРГЕР — ЛЮДИ ЛУННОГО СВЕТА» (~ SAPIENTI SAT !)»