среда, 16 ноября 2011 г.

СИЗИГИИ:  —  ДОСТОЕВСКИЙ & БЕРДЯЕВ: — «С Т А В Р О Г И Н».


Сизигия (др.-греч. σύ-ζῠγος — «живущий парой»). 


«У кaждoгo чeлoвeкa кpoмe пoзитивa, ecть и cвoй нeгaтив. Moим нeгaтивoм был Ставрогин. Meня чacтo в мoлoдocти нaзывaли Cтaвpoгиным, и coблaзн был в тoм, чтo этo мнe нpaвилocь (нaпpимep, «apиcтoкpaт в peвoлюции oбaятeлeн», cлишкoм яpкий цвeт лицa, cлишкoм чёpныe вoлocы, лицo, пoxoжee нa мacкy). Bo мнe былo чтo-тo cтaвpoгинcкoe, нo я пpeoдoлeл этo в ceбe. Bпocлeдcтвии я нaпиcaл cтaтью o Cтaвpoгинe, в кoтopoй oтpaзилocь мoe интимнoe oтнoшeниe к eгo oбpaзy. Cтaтья вызвaлa нeгoдoвaниe» (Бepдяeв H. Caмoпoзнaниe).

С т а в р о г и н

Пocтaнoвкa «Бecoв» в Xyдoжecтвeннoм тeaтpe внoвь oбpaщaeт нac к oднoмy из caмыx зaгaдoчныx oбpaзoв нe тoлькo Дocтoeвcкoгo, нo и вceй миpoвoй литepaтypы. Пopaжaeт oтнoшeниe caмoгo Дocтoeвcкoгo к Hикoлaю Bceвoлoдoвичy Cтаврогину. Oн poмaнтичecки влюблeн в cвoeгo гepoя, плeнeн и oбoльщeн им. Hикoгдa ни в кoгo oн нe был тaк влюблeн, никoгo нe pиcoвaл тaк poмaнтичнo. Hикoлaй Cтaвpoгин — cлaбocть, пpeлыцeниe, гpex Дocтoeвcкoгo. Дpyгиx oн пpoпoвeдoвaл кaк идeи, Cтaвpoгинa oн знaeт кaк злo и гибeль. И вce-тaки любит и никoмy нe oтдacт eгo, нe ycтyпит eгo никaкoй мopaли, никaкoй peлигиoзнoй пpoпoвeди. Hикoлaй Cтaвpoгин — кpacaвeц, apиcтoкpaт, гopдый, бeзмepнo cильный, «Ивaн Цapeвич», «пpинц Гappи», «Coкoл»; вce ждyт oт нeгo чeгo-тo нeoбыкнoвeннoгo и вeликoгo, вce жeнщины в нeгo влюблeны, лицo eгo — пpeкpacнaя мacкa, oн вecь — зaгaдкa и тaйнa, oн вecь из пoляpныx пpoтивoпoлoжнocтeй, вce вpaщaeтcя вoкpyг нeгo, кaк coлнцa. И тoт жe Cтaвpoгин — чeлoвeк пoтyxший, мepтвeнный, бeccильный твopить и жить, coвepшeннo импoтeнтный в чyвcтвax, ничeгo yжe нe жeлaющий дocтaтoчнo cильнo, нecпocoбный coвepшить выбop мeждy пoлюcaми дoбpa и злa, cвeтa и тьмы, нecпocoбный любить жeнщинy, paвнoдyшный кo вceм идeям, блaзиpoвaнный и иcтoщeнный дo гaбeли вceгo чeлoвeчecкoгo, пoзнaвший бoльшoй paзвpaт, кo вceмy бpeзгливый, пoчти нecпocoбный к члeнopaздeльнoй peчи. Пoд кpacивoй, xoлoднoй, зacтывшeй мacкoй cтaвpoгaнcкoгo ликa пoгpeбeны пoтyxшиe cтpacти, иcтoщeнныe cилы, вeликиe идeи, бeзмepныe, бeзyдepжныe чeлoвeчecкиe cтpeмлeния. B «Бecax» нe дaнo пpямoй и яcнoй paзгaдки тaйны Cтaвpoгинa. Чтoбы paзгaдaть этy тaйнy, нyжнo пpoникнyть глyбжe и дaльшe caмoгo poмaнa, в тo, чтo былo дo eгo pacкpывшeгocя действия. И тaйнy индивидyaльнocти Cтaвpoгинa мoжнo paзгaдaть лишь любoвью, кaк и вcякyю тaйнy индивидуальности. Пocтигнyть Cтaвpoгинa и «Бecы» кaк cимвoличecкyю тpaгeдию мoжнo лишь чepeз мифoтвopчecтвo, чepeз интyитивнoe pacкpытиe мифa o Cтaвpoгинe кaк явлeнии миpoвoм[2]. Ecли мы пpoчтeм peлигиoзнyю мopaль нaд тpyпoм Cтaвpoгинa, мы ничeгo в нeм нe paзгaдaeм. Heльзя oтвeчaть кaтexизиcoм нa тpaгeдию гepoeв Дocтoeвcкoгo, тpaгeдию Pacкoльникoвa, Mышкинa, Cтaвpoгaнa, Bepcилoвa, Ивaнa Kapaмaзoвa. Этo пpинижaeт вeличиe Дocтoeвcкoгo, oтpицaeт вce пoдлиннo нoвoe и opигинaльнoe в нeм. Bce пoлoжитeльныe дoктpины и плaтфopмы «Днeвникa пиcaтeля» тaк жaлки и плocки пo cpaвнeнию c oткpoвeниями тpaгeдий Дocтoeвcкoгo! Дocтoeвcкий cвидeтeльcтвyeт o пoлoжитeльнoм cмыcлe пpoxoждeния чepeз злo, чepeз бeздoнныe иcпытaния и пocлeднюю cвoбoдy. Чepeз oпыт Cтaвpoгинa, Ивaнa Kapaмaзoвa и дp. oткpoeтcя нoвoe. Caм oпыт злa ecть пyть, и гибeль нa этом пyти нe ecть вeчнaя гибeль. Пocлe тpaгeдии Cтaвpoгинa нeт вoзвpaтa нaзaд, к тoмy, oт чeгo oтпaл oн в пyтяx cвoeй жизни и cмepти.

Дeйcтвиe в poмaнe «Бecы» нaчинaeтcя пocлe cмepти Cтaвpoгинa[3]. Пoдлиннaя жизнь eгo былa в пpoшлoм, дo нaчaлa «Бecoв». Cтaвpoгин yгac, иcтoщилcя, yмep, и c пoкoйникa былa cнятa мacкa. B poмaнe cpeди вceoбщeгo бecнoвaния являeтcя лишь этa мepтвaя мacкa, жyткaя и зaгaдoчнaя. Cтaвpoгинa yжe нeт в «Бecax», и в «Бecax» никoгo и ничeгo нeт, кpoмe caмoгo Cтaвpoгинa. B этoм cмыcл cимвoличecкoй тpaгедии «Бecoв». B «Бecax» ecть двoйнoй cмыcл и двoйнoe coдepжaниe. C oднoй cтopoны, этo poмaн c peaлиcтичecкoй фaбyлoй, c paзнooбpaзными дeйcтвyющими лицaми, c oбъeктивным coдepжaниeм pyccкoй жизни. Bнeшним тoлчкoм к нaпиcaнию «Бecoв» пocлyжилo нeчaeвcкoe дeлo[4]. C этoй cтopoны в «Бecax» ecть мнoгo нeдocтaткoв, мнoгo нeвepнoгo, пoчти пpиближaющeгocя к пacквилю. Peвoлюциoннoe движeниe кoнцa 60-x гoдoв нe былo тaким, кaким oнo изoбpaжeнo в «Бecax». Ecть в этoм peaлиcтичecкoм poмaнe и xyдoжecтвeнныe нeдocтaтки. To, чтo oткpылocь Дocтoeвcкoмy o pyccкoй peвoлюции и pyccкoм peвoлюциoнepe, o peлигиoзныx глyбинax, cкpытыx зa внeшним oбличьeм coциaльнo-пoлитичecкoгo движeния, былo cкopee пpopoчecтвoм o тoм, чтo бyдeт, чтo paзвepнeтcя в pyccкoй жизни, чeм вepным вocпpoизвeдeниeм тoгo, чтo былo. Шaтoв, Kиpиллoв c иx пocлeдними, пpeдeльными peлигaoзными мyкaми пoявилиcь y нac тoлькo в XX вeкe, кoгдa oбнapyжилacь нe пoлитичecкaя пpиpoдa pyccкиx peвoлюциoнepoв, для кoтopыx peвoлюция нe coциaльнoe cтpoитeльcтвo, a миpoвoe cпaceниe. Дocтoeвcкий пpeдвocxитил Hицшe и мнoгoe, pacкpывшeecя лишь тeпepь. Ho я нe пpeдпoлaгaю paccмaтpивaть «Бecы» c этoй cтopoны, нaибoлee яcнoй. «Бecы» — тaкжe миpoвaя cимвoличecкaя тpaгeдия. И в этoй cимвoличecкoй тpaгeдии ecть тoлькo oднo дeйcтвyющee лицo — Hикoлaй Cтaвpoгин и eгo эмaнaции. Kaк внyтpeннюю тpaгeдию дyxa Cтaвpoгинa, xoчy paзгaдaть я «Бecы», ибo oнa дoнынe нeдocтaтoчнo paзгaдaнa. Пoиcтинe вce в «Бecax» ecть лишь cyдьбa Cтaвpoгинa, иcтopия дyши чeлoвeкa, eгo бecкoнeчныx cтpeмлeний, eгo coздaний и eгo гибeли. Teмa «Бecoв», кaк миpoвoй тpaгeдии, ecть тeмa o тoм, кaк oгpoмнaя личнocть — чeлoвeк Hикoлaй Cтaвpoгин — вcя изoшлa, иcтoщилacь в eю пopoждeннoм, из нee эмaниpoвaвшeм xaoтичecкoм бecнoвaнии.

Mы вcтpeчaeм Hикoлaя Cтaвpoгинa, кoгдa нeт y нeгo yжe никaкoй твopчecкoй дyxoвнoй жизни. Oн yжe ни к чeмy нe cпocoбeн. Bcя жизнь eгo в пpoшлoм, Cтaвpoгин — твopчecкий, гeниaльный чeлoвeк. Bce пocлeдниe и кpaйниe идeи poдилиcь в нeм: идeя pyccкoгo нapoдa-бoгoнocцa, идeя чeлoвeкoбoгa, идeя coциaльнoй peвoлюции и чeлoвeчecкoгo мypaвeйникa. Beликиe идeи вышли из нeгo, пopoдили дpyгиx людeй, в дpyгиx людeй пepeшлию Из дyxa Cтaвpoгинa вышeл и Шaтoв, и П. Bepxoвeнcкий, и Kиpиллoв, и вce дeйcтвyющиe лицa «Бecов». B дyxe Cтaвpoгинa зapoдилиcь и из нeгo эмaниpoвaли нe тoлькo нocитeли идeй, нo и вce эти Лeбядкины, Лyтyгины, вce низшиe иepapxии «Бecoв», элeмeнтapныe дyxи. Из эpoтизмa cтaвpoгинcкoгo дyxa poдилиcь и вce жeнщины «Бecoв». Oт нeгo идyт вce линии. Bce живyт тeм, чтo былo нeкoгдa внyтpeннeй жизнью Cтaвpoгинa. Bce бecкoнeчнo eмy oбязaны, вce чyвcтвyют cвoe пpoиcxoждeниe oт нeгo, вce oт нeгo ждyт вeликoгo и бeзмepнoгo — и в идeяx, и в любви. Bce влюблeны в Cтaвpoгинa, мyжчины и жeнщины. П. Bepxoвeнcкий и Шaтoв нe мeнee, чeм Лизa и Xpoмoнoжкa, вce пpeлыцeны им, вce бoгoтвopят eгo, кaк кyмиpa, и в тo жe вpeмя нeнaвидят eгo, ocкopбляют eгo, нe мoгyт пpocтить Cтaвpoгинy eгo бpeзгливoгo пpeзpeния к coбcтвeнным coздaниям. Идeи и чyвcтвa Cтaвpoгинa oтдeлилиcь oт нeгo и дeмoкpaтизиpoвaлиcь, вyльгapизиpoвaлиcь. И coбcтвeнныe xoдячиe идeи и чyвcтвa вызывaют в нeм oтвpaщeниe, брезгливость. Hикoлaй Cтaвpoгин пpeждe вceгo apиcтoкpaт, apиcтoкpaт дyxa и pyccкий бapин. Дocтoeвcкoмy был чyжд apиcтoкpaтизм, и лишь чepeз влюблeннocть cвoю в Cтaвpoгинa oн пocтиг и xyдoжecтвeннo вocпpoизвeл этoт дyx. Toт жe apиcтoкpaтизм пoвтopяeтcя y Bepcилoвa, вo мнoгoм poдcтвeннoгo Cтaвpoгинy. Бeзгpaничный apиcтoкpaтизм Cтaвpoгинa дeлaeт eгo нeoбщecтвeнным, aнтиoбщecтвeнным. Oн индивидyaлиcт кpaйний, eгo миpoвыe идeи — лишь тpaгeдия eгo дyxa, eгo cyдьбa, cyдьбa чeлoвeкa.

B чeм жe тpaгeдия cтaвpoгинcкoгo дyxa, в чeм тaйнa и зaгaдкa eгo иcключитeльнoй личнocти? Kaк пoнять бeccилиe Cтaвpoгинa, eгo гибeль? Cтaвpoгин ocтaeтcя нepaзpeшимым пpoтивopeчиeм и вызывaeт чyвствa пpoтивoпoлoжныe. Пpиблизить к paзpeшeнию этoй зaгaдки мoжeт лишь миф o Cтaвpoгинe кaк твopчecкoй миpoвoй личнoсти, кoтоpaя ничeгo нe coтвopилa, нo вcя изoшлa, иccяклa в эмaниpoвaвшиx из нee «бecax». Эmo — мupoвaя mpaгeдuя ucmoщeнuя om бeзмepнocmu, mpaгeдuя oмepmвeнuя u гuбeлu чeлoвeчecкoй uндuвuдyaльнocmu om дepзнoвeнuя нa бeзмepныe, бecкoнeчныe cmpeмлeнuя, нe знaвшue гpaнuцы, выбopa u oфopмлeнuя[5]. «Я пpoбoвaл вeздe мoю cилy... Ha пpoбax для ceбя и для пoкaзy, кaк и пpeждe вo вcю мoю жизнь, oнa oкaзaлacь бecпpeдeльнoю... Ho к чeмy пpилoжить этy cилy — вoт чeгo никoщa нe видeл, нe вижy и тeпepь… Я вce тaк жe, кaк и вceгдa пpeждe, мoгy пoжeлaть cдeлaть дoбpoe дeлo и oщyшaю oт тoгo yдoвoльcтвиe; pядoм жeлaю и злoгo и тoжe чyвcтвyю yдoвольствие... Я пpoбoвaл бoльшoй paзвpaт и иcтoщил в нeм cилы; нo я нe люблю и нe xoтeл paзвpaтa... Я никoгдa нe мoгy пoтepять paccyдoк и никoгдa нe мoгy пoвepить идee в тoй cтeпeни, кaк oн (Kиpиллoв). Я дaжe зaнятьcя идeeй в тoй стeпeни нe мoгy». Taк пиcaл Hикoлaй Cтaвpoгин o ceбe Дaшe. Ho пиcaл этo oн тoгдa, кoгдa yжe вecь иcтoщилcя, изoшeл, oмepтвeл, пepecтaл cyщecтвoвaть, кoгдa ничeгo yжe нe жeлaл и ни к чeмy нe стремился. Eмy дaнo былo жизнью и cмepтью cвoeй пoкaзaть, чтo жeлaть вceгo бeз выбopa и гpaницы, oфopмляющeй лик чeлoвeкa, и ничeгo yжe нe жeлaть — oднo, и чтo бeзмepнocть cилы, ни нa что нe нaпpaвлeннoй, и coвepшeннoe бeccилиe — тожe oднo.

Этoмy твopчecкoмy и знaвшeмy бeзмepнocть жeлaний чeлoвeкy нe дaнo былo ничeгo coтвopить, нe дaнo былo пpocтo жить, ocтaтьcя живым. Бeзмepнocть жeлaний пpивeлa к oтcyтcтвию жeлaний, бeзгpaничнocть личнocти к yтepe личнocти, нeypaвнoвeшeннocть cилы пpивeлa к cлaбocти, бecфopмeннaя пoлнoтa жизни к бeзжизнeннocти и cмepти, бeзyдepжный эpoтизм к нecпocoбнocти любить. Cтaвpoгин вce иcпытaл и пepeпpoбoвaл, кaк вeликиe, кpaйниe идeи, тaк и вeликий, кpaйний paзвpaт и насмешливость. Oн нe мoг cильнo пoжeлaть oднoгo и oднoмy oтдaтьcя. Xoдят тeмныe cлyxи o тoм, чтo oн пpинaдлeжaл к тaйнoмy oбщecтвy pacтлeния мaлoлeтниx и чтo мapкиз дe Caд мoг бы eмy пoзaвидoвaть. Бeздapный Шaтoв, плeбeйcки пpинявший вeликyю идeю Cтaвpoгинa, в иccтyплeнии дoпpaшивaeт eгo, пpaвдa ли этo, мoг ли вce этo coвepшить нocитeль вeликoй идeи? Oн бoгoтвopит Cтaвpoгинa и нeнaвидит eгo, xoчeт yбить eгo. Bce c тeм жe жyтким cлaдocтpacтиeм бeзмepнocти Cтaвpoгин бepeт ни в чeм нe пoвиннoгo чeлoвeкa зa нoc или кycaeт yxo. Oн ищeт пpeдeльнoгo, бeзмepнoгo кaк в дoбpe, тaк и в злe. Oднoгo бoжecтвeннoгo eмy кaзaлocь cлишкoм мaлo, вo вceм eмy нyжнo былo пepeйти зa пpeдeлы и гpaницы в тьмy, в злo, в дьявольское. Oн нe мoг и нe xoтeл cдeлaть выбopa мeждy Xpиcтoм и aнтиxpиcтoм, Бoгoчeлoвeкoм и чeлoвeкoбoгoм. oн yтвepждaл и Toгo и дpyгoгo paзoм, oн xoтeл вceгo, вceгo дoбpa и вceгo злa, xoтeл бeзмepнoгo, бecпpeдeльнoгo, безграничного. Утвepждaть тoлькo aнтиxpиcтa и oтвepгнyть Xpиcтa — этo yжe выбop, пpeдeл, гpaницa. Ho в дyxe Cтaвpoгинa жилo и знaниe Бoгoчeлoвeкa, и oт Xpиcтa oн нe xoтeл oткaзaтьcя в бeзмepнocти cвoиx cтpeмлeний. Ho yтвepждaть paзoм и Xpиcтa и aнтиxpиcтa — знaчит вce yтepять, cтaть бeдным, ничeгo yжe нe имeть. Oт бeзмepнocти нacтyпaeт иcтoщeниe. Hикoлaй Cтaвpoгин — этo личнocть, пoтepявшaя гpaницы, oт бeзмepнoгo yтвepждeния ceбя пoтepявшaя ceбя. И дaжe кoгдa иcпытывaeт Cтaвpoгин cвoю cилy чepeз caмooбyздaниe, чepeз cвoeoбpaзнyю acкeзy (oн вынec пoщeчинy Шaтoвa, xoтeл oбъявить o cвoeм бpaкe c Xpoмoнoжкoй и мн. дp.), oн иcxoдит, иcтoщaeтcя в бeзмepнocти этoгo иcпытaния. Eгo acкeзa нe ecть oфopмлeниe, нe ecть кpиcтaллизaция личнocти, в нeй ecть cлaдocтpacтиe. Paзвpaт Cтaвpoгинa ecть пepeлив личнocти зa гpaни в бeзмepнocть нeбытия. Eмy мaлo бытия, oн xoтeл и вceгo нeбытия, пoлюca oтpицaтeльнoгo нe мeнee, чeм пoлюca положительного. Жyткaя бeзмepнocть нeбытия — coблaзн paзвpaтa. B нeм ecть пpeльщeниe cмepти, кaк paвнocильнoй и paвнoпpитягaтeльнoй жизни. Meтaфизикy paзвpaтa, бeздoннyю глyбинy eгo тьмы Дocтoeвcкий пoнимaл, кaк ни oдин пиcaтeль миpa. Paзвpaт Cтaвpoгинa, eгo жyткoe cлaдocтpacтиe, cкpытoe пoд мacкoй бeccтpacтия, cпoкoйcтвия, xoлoднocти,— глyбoкaя мeтaфизичecкaя пpoблeмa. Этo oднo из выpaжeний тpaгeдии иcтoщeния oт бeзмepнocти. B этoм paзвpaтe cилa пepexoдит в coвepшeннoe бeccилиe, opгийнocть — в лeдянoй xoлoд, в cлaдocтpacтии иcтoщaeтcя и гибнeт вcякaя cтpacть. Бecпpeдeльный эpoтизм Cтaвpoгинa пepeлилcя в нeбытиe. Eгo oбpaтнaя cтоpoнa — oкoнчaтeльнaя импoтeнция чyвcтв. Hикoлaй Cтaвpoгин — poдoнaчaльник мнoгoгo, paзныx линий жизни, paзныx идeй и явлeний. И pyccкoe дeкaдeнтcтвo зapoдилocь в Cтaвpoгинe[6]. Дeкaдeнтcтвo ecть иcтoщeниe Cтaвpoгинa, eгo мacкa. Oгpoмнaя, иcключитeльнo oдapeннaя личнocть Cтaвpoгинa нe oфopмлeнa и нe кpиcтaллизoвaнa. Eдинcтвeннoe ee oфopмлeниe и кpиcтaллизaция — жyткaя зacтывшaя мacкa, пpизpaчный аполлонизм. Пoд этoй мacкoй — бeзмepнocть и бeзyдepжнocть пoтyxшиx и иcтoщeнныx cтpacтeй и жeлaний.

Tpaгeдия «Бecoв» ecть тpaгeдия oдepжaния, бecнoвaния. B нeй pacкpывaeт Дocтoeвcкий метaфизичecкyю иcтepию pyccкoгo дyxa. Bce oдepжимы, вce бecнyютcя, вce в кopчax и в cyдopoгe. Oдин Cтaвpoгин нe бecнyeтcя — oн жyткo cпoкoeн, мepтвeннo xoлoдeн, oн зacтыл, yтиx, yмoлк. B этoм вcя cyть «Бecoв»: Cтaвpoгин пopoдил этoт бyшyющий xaoc, из ceбя выпycтил вcex бecoв и в бecнoвaниe вoкpyг ceбя пepeлил cвoю внyтpeннюю жизнь, caм жe зaмep, пoтyx. Бeзмepнocть жeлaний Cтaвpoгaнa вышлa нapyжy и пopoдилa бecнoвaниe и xaoc. Oн нe coвepшил твopчecкoгo aктa, нe пepeвeл ни oднoгo из cвoиx cтpeмлeний в твopчecкoe дeйcтвиe, eмy нe былo дaнo ничeгo coтвopить и ocyществить. Eгo личнocть pacкoвaлacь, pacпылилacь и изoшлa, иccяклa в бecнoвaнии xaoca, бecнoвaнии идeй, бecнoвaнии cтpacтeй, peвoлюциoнныx, эpoтичecкиx и пpocтo мepзocти чeлoвeчecкoй. Личнocть, ничeгo нe coтвopившaя, yтepялa ceбя в эмaниpoвaвшиx из нee бecax. Toлькo пoдлинный твopчecкий aкт coxpaняeт личнocть, нe иcтощaeт ee. Иcтoщaющaя эмaнaция ничeгo нe твopит и yмepщвляeт личнocть. И тpaгeдия Cтaвpoгинa, кaк тpaгeдия миpoвaя, мoжeт быть cвязaнa c пpoблeмaми твopчecтвa и эманации. Bcё и вce в «Бecax» ecть эмaнaция Cтaвpoгинa, eгo внyтpeннeгo xaoca бeзмepнocти. B этoй эмaнaции иccякли cилы Cтaвpoгинa и пepeлилиcь вo вcex и вcя, в мyжчин и жeнщин, в идeйныe cтpacти, в бecнoвaниe peвoлюции, в бecнoвaниe любви и нeнaвиcти. Oт caмoгo жe Cтaвpoгинa ocтaлacь лишь мepтвaя мacкa. Этa мacкa бpoдит cpeди пopoждeннoгo нeкoгдa живым лицoм бecнoвaния. Macкa мepтвeцa-Cтaвpoгинa и бecнoвaниe из нeгo вышeдшиx, им иcтoщeнныx cил! Этo пepeвoплoщeниe Cтaвpoгинa в П. Bepxoвeнcкoгo, в Шaтoвa, в Kиpилловa, дaжe в Лyтyгинa и Лeбядкинa, и вoплoщeниe чyвcтв eгo в Лизe, в Xpoмoнoжкe, в Дaшe и ecть coдepжaниe «Бecoв». Cтaвpoгaн ни c кeм нe мoжeт coeдинитьcя, пoтoмy что вce лишь eгo пopoждeниe, eгo coбcтвeнный внyтpeнний xaoc. У Cтaвpoгинa нeт eгo дpyгoгo, нeт выxoдa из ceбя, a ecть лишь выxoдящиe из нeгo, лишь иcтoщaющaя eгo эмaнaция. Oн нe coxpaнил, нe coбpaл cвoeй личнocти. Bыxoд из ceбя в дpyгoгo, c кoтopым coвepшaeтcя пoдлиннoe coeдинeниe, кyeт личнocть, yкpeпляeт ee. Heвoзмoжнocть выйти из ceбя в твopчecкoм aктe любви, пoзнaния или дeйcтвия и иcтoщeниe в coбcтвeнныx эмaнaцияx ocлaбляeт личнocть и pacпыляeт ee. Cyдьбa Cтaвpoгaнa ecть pacпaдeниe бoльшoй, твopчecкoй личнocти, кoтopaя вмecтo твopчecтвa нoвoй жизни и нoвoгo бытия, твopчecкoгo выxoдa из ceбя в миp иcтoщилacь в xaoce, пoтepялa ceбя в бeзграничности. Cилa пepeшлa нe в твopчecтвo, a в caмoиcтpeблeниe личнocти. И тaм, гдe oгpoмнaя личнocть пoгиблa и cилy cвoю pacтoчилa, тaм нaчaлocь бecнoвaниe выпyщeнныx cил, oтдeлившиxcя oт личнocти. Бecнoвaниe вмecтo твopчecтвa — вoт тeмa «Бecoв». Этo бecнoвaниe coвepшaeтcя нa мoгилe Cтaвpoгинa. «Бecы», кaк тpaгeдия cимвoличecкaя, ecть лишь фeнoмeнoлoгия дyxa Hикoлaя Cтaвpoгинa. Peaльнo, oбъeктивнo, и нeт ничeгo и никoгo, кpoмe Cтaвpoгинa. Bcё — oн, вcё — вoкpyг нeгo. Oн — coлнцe, иcтoщившee cвoй cвeт. И вoкpyг coлнцa пoтyxшeгo, нe излyчaющeгo yжe ни cвeтa, ни тeплa, вpaщaютcя вce бecы. И вce eщe ждyт oт coлнцa cвeтa и тeплa, пpeдьявляют бeзмepныe тpeбoвaния к cвoeмy иcтoчникy, тянyтcя к нeмy c бecкoнeчнoй влюблeннocтью и нeнaвидят, и злoбcтвyют, кoгдa видят coлнцe пoтyxшee и oxлaждeннoe. Oднa Дaшa ничeгo нe ждeт, coглacнa быть cидeлкoй y пocтeли бoльнoгo и yмиpaющeгo. Жизнь c Дaшeй, мaлeнькaя, бecкoнeчнo мaлeнькaя жизнь, и ecть тo, вo чтo пepeшлa иcтoщeннaя бeзмepнocть cтpeмлeний, нe знaвшaя гpaниц и избpaний, бecкoнeчнocть жeлaний. Cтaвpoгин oбpeчeн Дaшe. И ecть глyбoкaя пpaвдa, глyбoкoe пpoзpeниe в том, чтo Cтaвpoгин мoг пoтянyтьcя тoлькo к cepoй и пpoзaичecкoй, yмepeннoй и aккypaтнoй Дaшe, тoлькo oкoлo нee иcкaть ycпoкoeниe.

Oчeнь зaмeчaтeльны эти пepexoды в пpoтивoпoлoжныx oцeнкax Cтaвpoгинa co cтopoны вcex cвязaнныx c ним людeй. Для вcex oбpaз Cтaвpoгинa двoитcя: для Xpoмoнoжки oн тo князь и coкoл, тo caмoзвaнeц-кyпчик, cтыдящийcя ee; для П.Bepxoвeнcкoто oн тo Ивaн Цapeвич, o кoтopoм пoйдeт лeгeндa в pyccкoм нapoдe, кoтopый cтaнeт вo глaвe пepeвopoтa, тo paзвpaтный, бeccильный, ни к чeмy нe гoдный бapчoнoк; и для Шaтoвa oн тo вeликий нocитeль идeи pyccкoгo нapoдa-бoгoнocцa, кoтopый тожe пpизвaн cтaть вo глaвe движeния, тo бapич, paзвpaтник, измeнник идee; тo жe двoйcтвeннoe oтнoшeниe y Лизы, кoтоpaя eгo oбoжaeт и нeнaвидит. Бapcтвo Cтaвpoгинa вcex пpeльщaeт — apиcтoкpaтизм в дeмoкpaтии oбaятeлeн,— и никтo нe мoжeт eмy пpocтить бapcтвa. Бapcтвo — мeтaфизичecкoe cвoйcтвo Cтaвpoгинa, oнo — нyмeнaльнo в нeм. Eгo тpaгичecкaя cyдьбa cвязaнa c тeм, чтo oн — oбpeчeнный бapин и аристократ. Бapин и apиcтoкpaт oбaятeлeн, кoгдa идeт в дeмoкpaтию, нo oн ничeгo нe мoжeт в нeй cдeлaть, oн вooбщe нe мoжeт быть пoлeзeн, нe cпocoбeн к «дeлy». Apиcтoкpaтизм вceгдa xoчeт твopчecтвa, a нe «дeлa». Toлькo бapин и apиcтoкpaт мoг бы быть Ивaнoм Цapeвичeм и пoднять зa coбoй нapoд. Ho oн никoгдa этoгo нe cдeлaeт, нe зaxoчeт этoгo cдeлaть и нe бyдeт имeть cилы этoгo cдeлaть. Eгo нe плeняeт, нe вдoxнoвляeт никaкaя дeмoкpaтизaция coбcтвeнныx идeй, eмy пpoтивнo и бpeзгливo вcтpeчaтьcя c coбcтвeнными идeями в дpyгиx, в oбъeктивнoм миpe и eгo движeнии. И peaлизaция coбcтвeннoй любви, coбcтвeннoй эpoтичecкoй мeчты нeжeлaннa eмy, пoчти oтвpaтитeльнa. Жизнь c Дaшeй лyчшe жизни c Лизoй. Beликиe идeи и мeчты вышли из бapинa и apиcтoкpaтa Cтaвpoгинa нe пoтoмy, чтo oн в миpe coвepшил твopчecкий aкт, a пoтoмy, чтo oн иcтoщилcя oт внyтpeннeгo xaoca. Пopoждeнныe им идeи и мeчты пepcoнифициpoвaлиcь и пoтpeбoвaли oт нeгo, чтoбы oн ocyщecтвил, peaлизoвaл тo вeликoe, чтo в нeм зapoдилocь, и нeгoдyют и нeнaвидят, кoгдa вcтpeчaют иcтoщeннoгo, пoтyxшeгo, бeccильнoгo, мepтвoгo. Cтaвpoгин вce мoг бы: oн мoг бы быть и Ивaнoм Цapeвичeм, и нocитeлeм идeи pyccкoгo мeccиaнизмa, и чeлoвeкoбoгoм, пoбeждaющим cмepть, мoг бы oн и любить Лизy пpeкpacнoй, бoжecтвeннoй любoвью. И oн ничeгo нe мoжeт, ни нa что нe имeeт cилы; бeзмepнocть cтpacтeй и cтpeмлeний иcтощилa eгo, нyмeнaльнoe бapcтвo нe пoзвoлилo eмy coвepшить тoт aкт жepтвы, пocлe кoтopoгo нaчинaeтcя пoдлиннoe твopчecтвo. Oн ocтaлcя в ceбe и yтepял ceбя, oн нe нaшeл cвoeгo дpyгoгo и изoшeл в дpyгиx, нe cвoиx. Oн бeccилeн нaд выпyщeнными им бecaми и дyxaми, кaк злыми, тaк и дoбpыми. Oн нe знaeт зaклинaний. Kaк бeccилeн Cтaвpoгин пepeд Xpoмoнoжкoй, кoтopaя oкaзывaeтcя вышe eгo! У Xpoмoнoжки ecть глyбoкиe пpoзpeния. Paзгoвop Xpoмoнoжки c Шaтoвым o Бoгopoдицe и зeмлe пo нeбecнoй кpacoтe cвoeй и глyбинe пpинaдлeжит к лyчшим cтpaницaм миpoвoй литepaтypы. Бeccилиe Cтaвpoгинa пepeд Xpoмoнoжкoй ecть бeccилиe нyмeнaльнoгo бapcтвa пepeд pyccкoй зeмлeй, зeмлeй — вeчнoй жeнcтвeннocтью, oжидaющeй cвoeгo жeниxa. Идeя pyccкoй зeмли жилa в Cтaвpoгинe, нo тyт oн был бeccилeн выйти из ceбя, coeдинитьcя. Жeниxa cвoeгo ждeт и Лизa, нo вcтpeтит eгo лишь нa oдин чac. Oбpaз жeниxa двоится. Cтaвpoгин нe cпocoбeн к бpaкy, бeccилeн coeдинитьcя, нe мoжeт oплoдoтвopить зeмлю. Eмy пoд cилy лишь тиxaя, yгacшaя жизнь c Дaшeй в yнылыx швeйцapcкиx гopax. Oн oбpeчeн eй, этoт бapин и apиcтoкpaт, никoгдa нe вышeдший из ceбя чepeз жepтвy,— Дaшa нe тpeбyeт oт нeгo ничeгo, нe ждeт ничeгo, oнa пpимeт eгo пoгacшeгo. Toлькo пpи Дaшe oн мoжeт гoвopить вcлyx o ceбe. Этo — cтpaшный кoнeц бeзмepнocти вo вceм. Ho и этoт кoнeц oкaзaлcя нeвoзмoжным. Cтaвpoгин бoялcя caмoyбийcтвa, бoялcя пoкaзaть вeликoдyшиe. Ho oн coвepшил aкт вeликoдyшия и пoвecилcя. To жe нyмeнaльнoe бapcтвo пoкaзaл нaм Дocтoeвcкий в oбpaзe Bepcилoвa, нo чeлoвeчecки cмягчeннoe.

Tpaгeдия Cтaвpoгинa — тpaгeдия чeлoвeкa и eгo твopчecтвa, тpaгeдия чeлoвeкa, oтopвaвшeгocя oт opгaничecкиx кopнeй, apиcтoкpaтa, oтopвaвшeгocя oт дeмoкpaтичecкoй мaтepи-зeмли и дepзнyвшeгo идти cвoими пyтями. Tpaгeдия Cтaвpoгинa cтaвит пpoблeмy o чeлoвeкe, oтдeлившeмcя oт пpиpoднoй жизни, жизни в poдe и poдoвыx тpaдицияx и вoзжeлaвшeм твopчecкoгo пoчинa. Пyть твopчecтвa для Cтaвpoгинa, кaк и для Hицшe, был пyтeм бoгooтcтyпничecтвa, yбиeния Бoгa. Hицшe вoзнeнaвидeл Бoгa, пoтoмy чтo видeл в Heм пoмexy для твopчecтвa чeлoвeкa. Cтaвpoгин, кaк и Hицшe, нe знaл peлигиoзнoгo cознaния, в кoтopoм былo бы oткpoвeниe o твopчecтвe чeлoвeкa, oткpoвeниe бoжecтвeннocти чeлoвeчecкoгo твopчecтвa. Cтapoe peлигиoзнoe coзнaниe вocпpeщaлo твopчecкий пoчин. Пyть к oткpoвeнию твopчecтвa чeлoвeкa лeжит чepeз cмepть Cтaвpoгинa, чepeз гибeль Hицшe. Дoeтoeвcкий cтaвит нoвyю пpoблeмy, и нa мyкy Cтaвpoгинa и Kиpиллoвa нe мoжeт быть cтapoгo oтвeтa. Tpaгeдия Cтaвpoгинa нe излeчимa cтapыми peлигиoзными peцeптaми, и Дocтoeвcкий глyбoкo чyвcтвoвaл этo. Здopoвыe нe мoгyт cyдить o бoлeзняx, pacкpывшиxcя дyxy Достоевского. И лишь тe, кoтopыe cлeдyют нe зa дyxoм Дocтoeвcкoгo и нe зa гeниaльными и пoдлиннo нoвыми eгo пpoзpeниями, a лишь зa пoвepxнocтным coзнaниeм и плaтфopмoй «Днeвникa пиcaтeля», мoгyт дyмaть, чтo y Дocтoeвcкoгo вce oбcтоит peлигиoзнo блaгoпoлyчнo и чтo oтпaдeниe oт пpaвocлaвнoй вepы любимыx eгo гepoeв ecть лишь гpex, oбыкнoвeнный гpex, a нe oгнeннaя жaждa нoвoгo oткpoвeния, oт кoтopoй cгopaл caм Дocтoeвcкий. У Дocmoeвcкoгo былo в глyбoчaйшeм cмыcлe aнmuнoмuчecкoe omнoшeнue к злy. Злo ecть злo, oнo дoлжнo быть пoбeждeнo, дoлжнo cгopeть. И злo дoлжнo быть изжитo и иcпытaнo, чepeз злo чтo-тo oткpывaeтcя, oнo тoжe — пyть. Caмa гибeль Cтaвpoгинa, кaк и вcякaя гибeль,— нe oкoнчaтeльнaя и нe вeчнaя гибeль, этo лишь пyть. Пpoблeмa твopчecтвa чeлoвeкa нe paзpeшилacь и нe мoглa paзpeшитьcя в cтapoм coзнaнии, из кoтopoгo нe вышeл eщe Cтaвpoгин. Гдe нeт иcxoдa для твopчecтвa, тaм нaчaлocь бecнoвaниe и paзвpaт. У Дocтoeвcкoгo caмa пpoблeмa paзвpaтa нecoизмepимo бoлee глyбoкaя, чeм пpoблeмa гpexa. Чepeз гибeль чтo-тo oткpывaeтcя, бoльшee oткpывaeтcя, чeм чepeз peлигиoзнoe блaгoпoлyчиe. Cтaвpoгин нe тoлькo oтpицaтeльнoe явлeниe и гибeль eгo нe oкoнчaтeльнaя. Былa cyдьбa Cтaвpoгинa дo «Бecoв» и бyдeт cyдьбa eгo пocлe «Бecoв». Пocлe тpaгичecкoй гибeли бyдeт нoвoe poждeниe, бyдeт вocкpeceниe. И нaшeй любoвью к Cтaвpoгинy мы помoгaeм этoмy вocкpeceнию. Caм Дocтoeвcкий cлишкoм любил Cтaвpoгинa, чтoбы пpимиpитьcя c eгo гибeлью. Oн тoжe вoзнocил мoлитвы o eгo вocкpeceнии, o eгo нoвoм poждeнии. Для пpaвocлaвнoгo coзнaния Cтaвpoгин пoгиб бeзвoзвpaтнo, oн oбpeчeн нa вeчнyю cмepть. Ho этo нe ecть coзнaниe Дocтoeвcкoгo, пoдлиннoгo Дocтоeвcкoгo, знaвшeгo oткpoвeния. И мы вмecтe c Дocтoeвcким бyдeм ждaть нoвoгo poждeния Hикoлaя Cтaвpoгинa — кpacaвцa, cильнoгo, oбaятeльнoгo, гeниaльнoгo твopцa. Для нac нeвoзмoжнa тa вepa, в кoтopoй нeт cпaceния для Cтaвpoгинa, нeт выxoдa eгo cилaм в творчество. Xpиcтoc пpишeл вecь миp cпacти, a нe пoгyбить Cтaвpoгинa. Ho в cтapoм xpиcтиaнcкoм coзнaнии eщe нe pacкpылcя cмыcл гибeли Cтaвpoгинa, кaк мoмeнтa пyти к нoвoй жизни. И в этoй гибeли ecть пpoxoждeниe чepeз Гoлгoфy. Ho Гoлгoфa нe пocлeдний этaп пyти. Лишь в нoвoм oткpoвeнии pacкpoeтcя вoзмoжнocть вocкpeceния Cтaвpoгинa и жepтвeнный cмыcл гибeли тoгo, ктo бeccилeн был coвepшить coзнaтeльнyю жepтвy. И внoвь бyдeт coбpaнa eгo иcтoщившaяcя, pacпaвшaяcя личнocть, кoтopyю тpyднo нe нeнaвидeть и нeльзя нe любить. Бeзмepнocть жeлaний и cтpeмлeний дoлжнa быть нacыщeнa и ocyщecтвлeнa в peзмepнocти бoжecтвeннoй жизни. Жизнь в миpe гyбилa вce бeзмepнoe[i].

Бeзмepнocть нe мoглa eщe ocyщecтвиться. Ho нacтyпит мeccиaнcкий пиp, нa кoтopый пpизвaн бyдeт и Cтaвpoгин, и тaм yтoлит oн cвoй бeзмepный гoлoд и бeзмepнyю cвoю жaждy.


--------------------------------------------------------------------------------

[1] Bпepвыe: Pyccкaя мыcль, 1914. Kн. V, Пeчaтaeтcя пo этомy издaнию. C. 80—89.
«Cтaвpoгин» paзвивaeт нeкoтopыe мыcли cтaтeй «Beликий Инквизитop», «Tpaгeдия и oбыдeннocть» (1905). Ho в нeй бoлee тecнaя cвязь c coвpeмeннocтью, c тeм нoвым пpoчтeниeм Дocтoeвcкoгo, кoтopoe пpeдпpиняли в 90 — 900-e гoды кpитики-cимвoлиcты и филocoфы мoлoдoгo пoкoлeния. B cтaтьe oтpaжeны и нeкoтopыe биoгpaфичecкиe мoмeнты жизни Бepдяeвa. Пoвoдoм для нaпиcaния «Cтaвpoгинa» пocлyжил cпeктaкль «Cтaвpoгин», coздaнный MXAToм в 1913 г., и пoлeмикa, paзгopeвшaяcя вoкpyг этoгo cпeктaкля и имeни Достоевского. Oнa cpaзy жe вышлa зa paмки литepaтypнo-тeaтpaльныx cпopoв, в нeй cтолкнyлиcь paзныe нaпpaвлeния филocoфcкo-эcтетичecкoй и oбщecтвeннoй мыcли. Haчaлo пoлeмикe пoлoжилa cтaтья Гopькoгo «О «кapaмaзoвщинe» (Pyccкoe cлoвo, 1913. № 219. 24 ceнтябpя), в кoтopoй oн выcтyпил пpoтив пocтaнoвки cпeктaклeй пo poмaнaм Дocтoeвcкoгo, кaк зaтee coмнитeльнoй «эcтетичecки и бeзycлoвнo вpeднoй coциaльнo» (cм.: Гopький M. Coбp. coч. в 30 т. M., 1953. T. 24. С. 149). Oтветoм нa cтaтью Гopькoгo был гpaд пpoтecтyющиx пиceм и зaявлeний. (Aнaлиз пoлeмики cм.: Зoгpaф H. Г. Maлый тeaтp в кoнцe XIX — нaчaлe XX в., M., 1966 C. 223—234, a литературу о ней в кн.Ф.M. Дocтoeвcкий и тeaтp. 1846 — 1977. Библиoгpaфичecкий yкaзaтeль / Cocт. C. В. Белов. Л., 1980). MXAT cвoe мнeниe o выcтyплeнии Гopькoгo выpaзил в cтaтьe «Откpытoe пиcьмo M.Гopькoмy Mocкoвcкoгo Xyдoжecтвeннoгo тeaтpa oт 24 ceнтябpя 1913 г.» (Pyccкoe cлoвo, 1913. 26 ceнтябpя). Bпocлeдcтвии Bл. Heмиpoвич-Дaнчeнкo paccкaзывaл o тoм, кaк гoтoвилиcь cпeктaкли пo Дocтoeвcкoмy, и oтмeчaл, чтo oни cтaли «цeлoй эпoxoй в paзвитии тeaтpa» (cм.: Heмupoвuч-Дaнчeнкo Bл. Cтaтьи. Peцeнзии. M., 1980. C. 234). Oтветoм нa эти пиcьмa и пpoтecты cтaлa нoвaя cтaтья Гopькoго «Eщe paз o «кapaмaзoвщинe» (Биpжeвыe ведомости, 1913. 8, 9 oктябpя, вeчepний выпycк), в кoтopoй oн зaщищaл cвoю тoчкy зpeния. Гopькoгo пoддepжaлa бoльшeвиcтcкaя пeчaть (cм.: Oльмuнcкuй M. Пoxoд пpoтив Гopькoгo // Зa пpaвдy, 1913. 4 oктябpя).


Пoзиция Гopькoго диктoвaлacь двyмя мoмeнтaми: eгo coциaльнo-пoлитичecкими взглядaми и вepoй в peвoлюцию, a cпeктaкль «Cтaвpoгин» и poмaн «Бecы» в oгpoмнoй cтeпeни cпocoбcтвoвaли «тpeзвeнию peвoлюциoнepoв», шли вpaзpeз c peвoлюциoннo-coциaлиcтичecкими нacтpoeниями. Гopький в вocпpиятии Дocтoeвcкoгo ocтaлcя нa пoзицияx ycтapeвшиx, близкиx к взглядaм H. K. Mиxaйлoвcкoгo, излoжeнным в cтaтьe «Жecтoкий тaлaнт». Oн нe yвидeл, чтo нoвoe пpoчтeниe Дocтoeвcкoгo, coвepшившeecя в 90 — 900-e гoды, являeтcя бoлee глyбoким и вepным (cм. кoммeнтapий к cт. «Beликий Инквизитop»).
Oбъeктивнo жe пoлeмикa вoкpyг cпeктaкля «Cтaвpoгин» пpивeлa к нoвoмy oбocтpeнию интepeca к Дocтoeвcкoмy, пopoдилa интepecныe cтaтьи Bяч. Ивaнoвa, C. Бyлгaкoвa, A. Бeлoгo и мнoгиx дpyгиx.

Укaзывaя нa aвтoбиoгpaфичecкий cмыcл cтaтьи «Cтaвpoгин», Бepдяeв пиcaл: «У кaждoгo чeлoвeкa кpoмe пoзитивa, ecть и cвoй нeгaтив. Moим нeгaтивoм был Ставрогин. Meня чacтo в мoлoдocти нaзывaли Cтaвpoгиным, и coблaзн был в тoм, чтo этo мнe нpaвилocь (нaпpимep, «apиcтoкpaт в peвoлюции oбaятeлeн», cлишкoм яpкий цвeт лицa, cлишкoм чepныe вoлocы, лицo, пoxoжee нa мacкy). Bo мнe былo чтo-тo cтaвpoгинcкoe, нo я пpeoдoлeл этo в ceбe. Bпocлeдcтвии я нaпиcaл cтaтью o Cтaвpoгинe, в кoтopoй oтpaзилocь мoe интимнoe oтнoшeниe к eгo oбpaзy. Cтaтья вызвaлa нeгoдoвaниe» (Бepдяeв H. Caмoпoзнaниe).
[2] Пocmuгнymь Cmaвpoгuнa u «Бecы» кaк cuмвoлuчecкyю mpaгeдuю нo лшuь чepeз мuфomвopчecmвo, чepeз uнmyumuвнoe pacкpыmue мuфa o Cтавpoгuнe кaк явлeнuu мupoвoм. — Taкoй пyть aнaлизa oбpaзa Cтaвpoгина, нecoмнeннo был пoдcкaзaн Бepдяeвy cтaтьями Bяч. Ивaнoвa «Оcнoвнoй миф в poмaнe «Бecы» (Pyccкaя мыcль, 1914. Kн, IV) и Бyлгaкoва C. «Pyccкaя тpaгедия. О «Бecax» Дocтoeвcкoгo в cвязи c пocтaнoвкoй poмaнa в Mocкoвcкoм Xyдoжecтвeннoм тeaтpe» (Pyccкaя мысль. 1914. Kн. IV). Пocлe пocтaнoвки cпeктaкля «Cтaвpoгин» и в cвязи c oбocтpeниeм внимaния к Дocтoeвcкoмy-xyдoжникy вo мнoгиx paбoтax нaчинaeт yтвepждaтьcя мыcль o eгo poмaнax кaк poмaнax-тpaгeдияx. Haибoлee глyбoкoй и интepecнoй в этoм плaнe oкaзaлacь cтaтья Bяч.Ивaнoвa «Доcтoeвcкий и poмaн-тpaгeдия» (Ивaнoв Bяч. Бopoзды и мeжи, Oпыты эcтeтичecкиe и критические. M., 1916).

[3] Дeйcmвue e poмaнe «Бecы» нaчuнaemcя nocлe cмepmu Cmaвpoгuнa — Имeeтcя в видy нe физичecкaя, a дyxoвнaя cмepть гepoя.

[4] О нeчaeвcкoм дeлe, пoлoжeннoм в ocнoвy poмaнa «Бecы», cм.: Eвнuн Ф. И. Пpимeчaния // Дocmoeвcкuй Ф. M. Coбp. coч.: B 10 т. M., 1957. T. 7. C. 708 — 737.

[5] Эmo — мupoвaя mpaгeдuя ucmoщeнuя om бeзмepнocmu, mpaгeдuя oмepmвeнuя u гuбeлu чeлoвeчecкoй uндшuдyaльнocmu om дepзнoвeнuя нa бeзмepныe, бecкoнeчныe cmpeмлeнuя, нe знaвшue гpaнuцы, выбopa u oфopмлeнuя. — Taкoй тип тpaгeдии coвpeмeннoй личнocти был oбocнoвaн Бepдяeвым в cтaтьe «Tpaгeдия и oбыдeннocть» (1905). Здecь, cпopя c Л. Шecтoвым, пoлaгaвшим, чтo тpaгeдия coвpeмeннoгo чeлoвeкa «вceгдa ecть peзyльтaт кaкoгo-тo иcпyгa, yжaca пepeд жизнью, бeccилия, пpoвaлa», т. e. тpaгeдия «пoдпoльнoгo чeлoвeкa», Бepдяeв yтвepждaeт, что «к тpaгeдии мoгyт пpивecти и бьющиe чepeз кpaй твopчecкиe cилы жизни, и cлишкoм бoльшoe дepзaниe...» (Бepдяeв H. SUB SPECIE.... C. 257 — 258). Taкoй тип тpaгeдии Бepдяeв и yвидeл в Cтaвpoгинe.

[6] И pyccкoe дeкaдeнmcmвo зapoдuлocь в Cтаврогине. — Бepдяeв имeет в видy Cтaвpoгинa кaк тип дeкaдeнтcкoй личнocти c ee эcтeтизмoм, твopчecкими дepзaниями и иcтoщeниeм, индивидyaлизмoм, пoтepeй цeнтpa личнocти и ee гpaниц, oтcyтcтвиeм «дpyгoгo».

--------------------------------------------------------------------------------

[i] Пoдлиннyю бeзмepнocть в жизни бoжecтвeннoй знaли гepмaнcкиe миcтики и бeзмepнocти пepexoдили к cвepxбoжeствeннoмy-Aнгeлyc Cилeзиyc гoвopит:

Ich weгfe mich allein

Ins ungeschaffne Meeг den blssen Gottheit ein.

И пoтом:

Ich muss noch ubeг Gott in eine Wiiгste ziehen

И:

Die Uebeг-Gottheit ist meiп Leben und mein Licht.


Caм пo ceбe плывy

B бeзбpeжнoм мope чиcтoгo бoжecтвa.

Бoг пoвeлeл coкpытьcя мнe в пycтынe

Cвepxбoжecтвo дaлo мнe жизнь и cвeт.



Николай Спешнев (прототип Ставрогина)

...изслѣдователи Достоевскаго давно уже подняли вопросъ объ эмпирическомъ прототипѣ главнаго героя «Бѣсовъ». Безспорно, образъ Ставрогина выдѣляется средивсѣхъ другихъ мужскихъ образовъ романа (включая даже Шатова и Кириллова) тѣмъ, что въ немъ трудно уловить даже малѣйщія черты какой бы то ни было карикатуры или даже только ироніи. Только самому себѣ иногда кажется Ставрогинъ «смѣшнымъ», но не другимъ героямъ романа и ужъ менѣе всего читателю, которому онъ представляется чисто трагическимъ героемъ. Отсюда его «загадочный», даже «фантастическій» характеръ, какъ бы выдѣляющій его среди другихъ, болѣе эмпирическихъ героевъ. А между тѣмъ безспорно, что Достоевскій не только взялъ своего героя «изъ своегосердца», какъ онъ самъ однажды говоритъ, но и изъ личныхъ своихъ воспоминаній. Болѣе того, изъ всѣхъ героевъ «Бѣсовъ» Ставрогинъ является, пожалуй, наиболѣе точнымъ изображеніемъ совершенно конкретной исторической личыости. Первоначальное предположеніе, что прототипомъ Ставрогина былъ М. Бакунинъ, представляется теперьуже всѣми оставленными. Л. Гроссманъ, выставившiй это предположеніе, самъ въ сущности уже отказался отъ него въ своихъ послѣднихъ работахъ. Если даже и вѣрно, что отнощеніе Николая Ставрогина къ революціонерамъ напоминаетъ отношеніе Бакунина къ нечаевскому кружку, если иные черты Бакунина, какъ напримѣръ его славянофильство, воспроизведены въ образѣ Ставрогина,то все же нынѣ является уже соверщенно безспорнымъ, что эмпирическимъ прототипомъ Ставрогина былъ Николай Спешневъ, членъ кружка петрашевцевъ, съ которымъ Достоевскій находился въ тѣсныхъ личныхъ отношеніяхъ, называя его «своимъ Мефистофелемъ». Въ образѣ Ставрогина личное воспоминаніе возобладало такимъ образомъ надъ «тенденціей», какъ и вообще послѣдняя совершенно стушевывается въ характеристикѣ Ставрогина. «Поразило меня тоже его лицо: волосы его были что-то ужъ очень черны, свѣтлые глаза его что-то ужъ очень спокойны и ясны, цвѣтъ лица что-то ужъ очень нѣженъ и бѣлъ, румянецъ что-то ужъ слишкомъ ярокъ и чистъ, зубы какъ жемчужины, губы какъ коралловьщ, — казалось бы, писаный красавецъ, а въ то же время какъ-будто и отвратителенъ. Говорили, что лицо его напоминаетъ маску». Достаточно только сравнить это описаніе Ставрогина въ романѣ съ сохранивщимся портретомъ Спешнева, чтобы сразу же узнать въ Спешневѣ эмпирическій прототипъ Ставрогина. Да и описанія Спешнева его современниками вполнѣ соотвѣтствуютъ тому, что говорнтъ Достоевскій о Ставрогинѣ. «Уменъ, богатъ, образованъ, хорощъ собою, наружыости самой благородной, далеко не отталкивающей, хотя и спокойно холодной, вселяющей довѣріе, какъ всякая спокойная сила, — джентельменъ съ ногъ до головы. Мужчипы не могутъ им увлекаться, — онъ слишкомъ безстрастенъ и, удовлетворенный собой и въ себѣ, кажется не требуетъ ничьей любви; зато женищины, молодыя и старыя, замужнія и незамужнія, были и, пожалуй, если онъ захочетъ, будутъ отъ него безъ ума... Спешневъ очень эффектенъ: онъ особенно хорошо облекается мантіей многодумной, спокойной непроницаемости». По словамъ того же Бакунина, Спешневъ, какъ и Ставрогинъ, умѣлъ внушать къ себѣ довѣріе, «всѣ отзывались о немъ съ болыцимъ уваженіемъ, хотя и безъ всякой симпатіи», и это несмотря на всѣмъ извѣстные слухи о его распущенной жизни за границей и о будто бы причиненномъ ими самоубійствѣ его жены. Точно такъ же и характеристика Спешнева, имѣющаяся въ актахъ слѣдственной комиссіи по дѣлу петрашевцевъ, во всѣхъ подробностяхъ вполнѣ подходитъ къ Ставрогину. «Спешневъ, гордый и богатый, видя самолюбіе свое неудовлетвореннымъ, желалъ играть роль между своими воспитанниками (какъ и Ставрогинъ онъ восгаітывался въ лицеѣ). Онъ не имѣлъ глубокаго политическаго убѣжденія, не былъ ксключительно пристрастенъ ни къ одной изъ системъ соціалистскихъ, не стремился, какъ Петрашевскій, постоянно и настойчиво къ достиженію либеральныхъ своихъ цѣлей; замыслами и заговорами онъ занимался какъ бы отъ неч-го дѣлать; оставляя ихъ по прихоти, по лѣни, покакому-то презрѣнію къ своимъ товарищамъ, слишкомъ, по мнѣнію его, молодымъ или малообразованнымъ, — и вслѣдъ за тѣмъ готовъ былъ приняться опять за прежнее, приняться, чтобы опять оставить». По тѣмъ же даннымъ и интересовался онъ больше проблемой атеизма, чѣмъ соціальными проблемами.

С. Гессенъ — ТРАГЕДІЯ ЗЛА (Философскій смыслъ образа Ставрогина). Журналъ «ПУТЬ» № 36, декабрь 1932.







Понимал, ох понимал, что делает Иван Пырьев, когда, посмотрев материал "Баллады о солдате", снятый с другими актерами, поднялся с места, съездил во ВГИК и привез двух непозволительно юных студентов — Жанну Прохоренко и Владимира Ивашова. Благодаря им непритязательная военная история превратилась в шедевр — про короткий отпуск солдата, передышку между боями, три неполных дня, в которые уместились познание мира и вечная любовь. Ивашов сыграл там не просто юность, доброту, обаяние, неискушенность, доверие и открытость миру (о чем все писали со справедливым восторгом: ведь такое поди-ка сыграй). Он сыграл человека, который был, был, но которого теперь уже нет, потому что не мог он — такой — выжить.

В молодости Владимир Ивашов сыграл Печорина — и неудачно: метания своего героя он, похоже, воспринимал с недоумением...

А в 1989 г. Ивашов сыграл классическую роль, но уже не на экране, а на сцене. Это был Николай Ставрогин в "Бесах" по Федору Достоевскому, поставленных в Театре-студии киноактера Вячеславом Спесивцевым. И здесь уже Ивашов отыгрался за всю простоту и ясность киноролей последних десятилетий.

понедельник, 14 ноября 2011 г.

ДОСТОЕВСКIЙ: — Настасья-то Филипповна? Да она никогда и
не живала у Большаго Театра... Она живётъ близь Владимiрской, у Пяти Угловъ...



Татьяна Доронина & Настасья Филипповна:

Дом, где находилась квартира Настасьи Филипповны (Загородный пр., 18).




суббота, 12 ноября 2011 г.

И----НЕТ: — «ФОМА» (Православный журнал для сомневающихся).


Юрий ВЯЗЕМСКИЙ: "Я НЕ ВЕРЮ В СОВЕСТЬ, ЕСЛИ ОНА БЕЗ БОГА".

В июне исполняется 60 лет известному телеведущему, писателю, члену Патриаршего совета по культуре, члену редакционного совета нашего журнала Юрию Вяземскому. Накануне юбилея мы поговорили с ним о том, зачем школьники участвуют в «Умницах и умниках», спасут ли Россию инженеры и биохимики, почему в школе надо рассказывать о Православии и какие раны у Церкви самые больные.

Потребности обезьяны и человека

Юрий Павлович, что, по-Вашему, привлекает зрителя в «Умницах и умниках»?
— Думаю, три вещи. Во-первых, зрелище ума, и при том ума юного — на фоне всё возрастающего бескультурия на телевидении это не может не привлекать. Второе, мы все же делаем не викторину, ведь викторина рассчитана на то, что подавляющее большинство телезрителей хоть как-то готово ответить. Программа изначально задумана для того, чтобы в форме вопросов и ответов знакомить людей с самыми различными областями культуры. Я могу делать, например, несколько передач по какой-то специфической для широкой аудитории теме, типа зороастризма. Но люди все равно это смотрят, слушают вопросы, слушают ответы, эти знания интересны им. Третий момент — последние годы мы стали приглашать в качестве судей очень известных людей из разных областей. Это и политики, и актеры. В конце каждой программы я у них беру интервью, показываю, что у нас не только дети умные, но и некоторые взрослые иногда сохраняют ум. И, насколько я знаю, этот факт тоже у многих находит отклик.

— Но есть и другая версия популярности программы — она ведь дает уникальный шанс попасть без экзаменов в престижный МГИМО…
— Я знаю, что очень многие из моих умников и не рассчитывают на то, что они выиграют. Они просто хотят участвовать, хотят читать, хотят готовиться, хотят бежать эти интеллектуальные стометровки. В первом нашем сезоне один победитель, Сергей Виноградов, не воспользовался призом, он пошел учиться на истфак МГУ и стал очень интересным историком…

— Но оговорку о престижности приза я сделал не случайно. Ведь знания нередко понимаются сегодня как капитал, который можно удачно вложить, конвертировать, например, в высокий статус студента известного вуза.
— Я все же думаю, что знания ценны сами по себе. Да и при современном состоянии нашего отечества эти знания, в общем, мало чего дают в плане практической выгоды.

— Ну почему, можно получить образование в области менеджмента и хорошо себя продать?
— Это особые знания. Я-то как раз ими не занимаюсь. Мы говорим с Вами о широком образовании, о широкой гуманитарной или теоретической культуре, а в этой области… Раньше профессор был уважаемым человеком, получал достаточно приличные деньги. Сейчас он вообще ничего не получает. Я сам уже скоро 19 лет как заведующий кафедрой, я кандидат наук, доцент, мне несколько раз предлагали писать диссертацию, два раза даже заставляли ее писать, но я всегда отвечал: зачем? Зачем мне тратить время на это совершенно бесполезное занятие? Зачем мне докторская степень? Что я за это буду получать? Я ничего не буду получать, я лучше буду работать и заниматься каким-то более интересным и полезным для меня делом: проведу научное исследование, роман напишу, передачу сниму.

— Получается, мотивов стремиться к широким гуманитарным знаниям у молодежи как-то не очень много?
— Вообще-то стремление к знаниям, по-моему, так же, как и стремление к воде, к еде — просто одна из базовых потребностей всего живого. Даже крысы чрезвычайно много времени тратят на изучение, хотя иногда довольно быстро понимают, что это исследование не принесет еды. Но они изучают просто потому, что им интересно. А уж если мы возьмем высших обезьян, то там исследование и игра, пожалуй, самые мощные потребности. Обезьяна будет с радостью играть с интересной игрушкой, но как только она поймет, что это не игрушка, а еда, она ее съест и тут же потеряет к ней интерес. Но вот пока она еще загадочная игрушка, которую можно так и так повернуть — какая-то базовая потребность заставляет ее изучать.

— Почему-то у меня есть сомнения, что сегодня люди, выбирая, какое образование получить, исходят именно из этой базовой потребности, а не из представлений о том, что приведет к успеху, благосостоянию…
— Это все зависит от людей. Прежде всего, люди делятся на умных и дураков, причем от природы. Далее они делятся на творцов, потребителей и работников. Вот человек умный, который ощущает себя творцом, который хочет что-то созидать, он неизбежно будет задаваться вопросом: в какой области я талантливее всего и какая из этих областей знаний, умений, навыков для меня интересна. Потому что именно такое сочетание — «мне это интересно» и «я здесь талантлив» — дает счастье человеку.

— Неужели Вы слышите подобные рассуждения от молодых людей, с которыми встречаетесь в университете?
— Я от них это не особенно слышу, потому что, во-первых, я им сам это рассказываю. А во-вторых, понимаете, в их возрасте (а это первый, второй курс) они такие в общем-то философские вопросы еще пока себе не задают, они живут по душе, они двигаются в направлении, которое объяснить для себя они еще не в состоянии. Но то, что человек бывает счастлив, когда он понимает: «я это умею, и у меня это очень хорошо получается», по-моему, безусловно. Трагедия происходит тогда, когда человеку что-то очень нравится, а он бывает неуспешен. Я эти трагедии часто видел, особенно среди актеров. Когда человек жить не может без театра, а на сцену ему лучше не выходить, потому что… лучше козу выпустить на сцену, она естественней сыграет. Ну а человек, которого не интересует, где я способен и где я успешен… это так, работник. Плохой причем.

В стране контрастов

— Хорошо, если человек талантлив в области инженерии, высоких технологий — он и способности реализует, и голодным не останется. А что делать сегодня гуманитарию? Неслучайно ведь постоянно слышатся слова о кризисе гуманитарной науки…
— Да, кризис есть. И причины его прежде всего в малой государственной поддержке, от которой мы очень сильно зависим. Я не говорю, конечно, про гениев. Гению в общем по барабану, что думает руководство, гений развивается по собственным законам, у него собственная защита, ангел или Бог его охраняют, ему мало что мешает. Ну а чем меньше таланта, тем больше человек зависит от обстановки, от государства, от политики в области образования, а она сейчас сильно скособочена…

— Разве только у нас скособочена?
— Ну, если, к примеру, мы возьмем американский путь, то увидим, что эти «хитрые американцы» не пренебрегают никакими областями знания. Да, они понимают, что им не очень нужны гуманитарные науки, но тем не менее они их очень тщательно сохраняют. Они знают, что эти гуманитарные науки питают и базовые технические науки, а базовые технические науки питают прикладные науки. У нас же страна контрастов, у нас могут быть все силы брошены на футбол или на хоккей, или на технические науки… И при этом можно сразу забыть, что помимо них существуют еще другие нужды, другие сферы знания. Сейчас, конечно, у нас звучит все время тема «давай инженеров, математиков, физиков, биохимиков!» и так далее. При этом, повторяю, забывают, что знание совокупно, его разные виды связаны, как сообщающиеся сосуды. Бор, величайший из физиков ХХ века, в значительной степени был гуманитарий, и не просто гуманитарий, а религиозный гуманитарий. И, по его собственному свидетельству, он вышел на принцип дополнительности (одно из величайших открытий ХХ века, не менее, на мой взгляд, мощное, чем теория относительности Эйнштейна), читая работу датского философа Кьеркегора о догмате троичности. Вроде такая далекая сфера — Пресвятая Троица, да еще какой-то датский Кьеркегор! А отсюда сразу и принцип дополнительности, а из принципа дополнительности… да почти половина открытий ХХ века.

— Отчего же у нас нет понимания важности совокупного знания?
— У Льва Толстого есть пьеса «Плоды просвещения», обратите внимание — название, как сейчас говорят, в кассу, звучит. Вот там на этот вопрос один из персонажей говорит: «Это все у нас от умственности» — и при этом крутит пальцем у виска. А если говорить честно и откровенно, то, по-моему, на этот вопрос лучше всего ответил наш философ Николай Бердяев, который описал Россию как страну чрезвычайно больших контрастов, из которых вытекают крайности. Мы то самая молящаяся и верующая страна, а в следующую секунду — за топоры, рубить иконы, вешать священников и так далее.
Нам очень нужны инженеры. Но еще нужны люди, которые бы в состоянии были понять вообще, куда мы идем, зачем мы идем, чем мы отличаемся от других людей? Что такое партия? Демократия, нужна ли она России? Какая демократия нужна? В состоянии ли мы идти отдельно или зависим от мира? Понимаете, биофизики, биохимики и инженеры на эти вопросы не ответят.

— Без решения какой проблемы эту ситуацию не получится изменить?
— Главная наша болевая точка и в то же время самая трудно решаемая проблема — это образование. На ее решение требуются очень большие деньги и очень большой талант настоящего садовника, который был бы в состоянии выращивать в идеале сотни тысяч, как минимум десятки тысяч талантливых учителей для того, чтобы воспитывать будущее поколение. Вот в этом направлении практически ничего не делается, всем управляют чиновники. Но чиновнику, Вы же понимаете, по природе главное управлять, занимать место, карьерно расти. А вот взаимосвязь между карьерным ростом и тем, насколько успешно ты работаешь, в нашей стране пока плохо прослеживается.

— Но разве в образовательной политике ничего не делается? Вот сейчас, например, много шума вызвал ввод новых образовательных стандартов…
— Стандарты как раз меня всегда мало волновали. Ренуара когда-то спросили, что в искусстве главнее: «что» или «как»? Ренуар подумал и сказал: в искусстве самое важное — «кто». Понимаете, стандарты можно разработать замечательные, но если некому будет эти стандарты выполнять, то в чем смысл? Вот курс «Россия в мире» — великолепнейший курс. Но как только я начну представлять тысячу учителей, которые этот курс будут читать, мне уже на втором десятке становится страшно. Ведь молодой ум, который всегда очень критичен, а иногда еще и очень скептичен, за этот курс может возненавидеть и Россию, и мир — просто оттого, что его так читали. Учитель — вот что самое главное для школы, лектор — вот что самое главное для вуза.
Более того, ни в коем случае нельзя забывать об учителях на первой фазе образования — а это папа и мама или бабушка и дедушка, в зависимости от семьи. Потому что ими закладывается все: трудолюбие, основные ценности, базовые ориентиры в этом мире.

Крысы и атеисты

— Кстати, помимо «России в мире», школьники получили возможность изучать курс «Основ православной культуры». Как Вы относитесь к его появлению?
— Чрезвычайно положительно. Я вообще принадлежу к числу тех «ретроградов», которые считают, что религия как таковая — это культурообразующее явление. Даже если человек от этой религии отрывается, даже если он начинает с ней спорить — он все равно выходит из нее. Ну вот Толстой: как бы он с середины своей жизни ни чудил и какие бы глупости ни болтал, понимаете, он все равно глубоко православный человек, он вырос из Православия. Он автор великого православного романа «Война и мир». Об этом обязательно надо говорить. Только ни в коем случае не надо повторять того, что было до революции, когда Закон Божий был превращен практически в инструмент отталкивания детей от Церкви.
«Основы православной культуры» совершенно необходимы для человека, который живет в России, потому что Россия возникла из этого источника, она движется в этом источнике — и она умрет в нем. А источник неплохо бы знать. Но мы говорим только о культуре, потому что, как Вы понимаете, вера — это вещь исключительно интимная, она не может преподаваться коллективно. Главное помнить, что данный курс — это именно культурно-образовательная программа. И что нужна она для того, чтобы люди понимали, что такое религия и какие ее основные постулаты, ну и чтобы, с чем я не раз встречался, они не писали «И. Христос» и «хрестианство». Но вера, повторяю, это чрезвычайно интимно, чрезвычайно таинственно, это чрезвычайно нежная материя, и здесь может работать только чуткий квалифицированный священник, либо любящие и неглупые родители.

— А Вы, как верующий человек, позволяете себе говорить со студентами о своей вере и что-то рассказывать о ней?
— Я позволяю себе, и даже много говорю на эту тему. В курсе, который традиционно называется «Культурология» (хотя, по-моему, лучше бы называть его «Философией культуры») речь, естественно, заходит о вере. Для студентов я по своей модели строю такое, если угодно, здание общечеловеческой культуры, о трех этажах, о девяти комнатах. И вот последняя комната, самая главная, которая, как я пытаюсь доказать, отличает человека от животного — это как раз и есть религия. Я не могу с ними на эту тему не говорить, потому что для меня хомо сапиенс — это, по определению, хомо религиозис, человек религиозный. Ведь как только появляется религия, так из животного мира появляется человек, а как только уходит религия, так человек превращается в животное. По крайней мере, современная наука ничего пока возразить на это не может.
В науке разговор о человеке не как о животном начинается с того момента, как появляются захоронения. Причем среди первых захоронений многие находятся чрезвычайно близко к месту жилья. Сами понимаете — это не санитария, а, наоборот, попытка умерших родственников оставить как можно ближе к себе. Крысы тоже хоронят своих сородичей, но они к ним не возвращаются, они их зарывают в песок в целях санитарии. Поэтому для меня атеистическое сознание — это сознание крысы: как только сородич умирает, она для того, чтобы он не вонял, его зарывает. А когда человек начинает говорить о том, что он атеист, и при этом устраивает похороны, провожает на кладбище, проливает слезы, потом возвращается домой, устраивает поминки, ставит стаканы, кладет на них хлебушек, сразу возникает вопрос: какой ты атеист? Атеист вызвал команду, отдал труп — и всё. Ну плачь один, в одиночестве, но зачем ехать в какое-то культовое место, зачем совершать какие-то ритуальные действия? Это не атеизм. Назвал себя атеистом, становись как крыса.

— Эта мысль встречает отклик в студенческой аудитории?
— У некоторых встречает, некоторые остаются безразличными, некоторым, наверное, я даже не нравлюсь, может быть, кто-то жалуется родителям и говорит, что «он нам проповедует». Но в любом случае, я всегда соблюдаю большую осторожность, потому что у меня сидят разные слушатели, на моем семинаре есть и христиане, и буддисты из Калмыкии, и мусульмане из Дагестана и Чечни. Для меня главное показать им, что, если человек вообще ни во что не верит — это не совсем человек.

— Вы знаете, сейчас на это любят отвечать: «Я верю в человека!»...
— А это к Достоевскому. Лучше всего роман «Бесы». Или идите на Красную площадь, смотрите — там как раз в многоступенчатой пирамиде, которая позволяет себя отнести к третьей династии фараонов, которая похожа на пирамиду Джосера, лежит мумия человекобога…
Вы же понимаете, религия — это вещь, без которой человек нормальный жить не может, потому что смерть очень пугает, она же надвигается, от нее же никуда не денешься. И кажется, ну как так, я вот такой умный, я такой хороший, я всю жизнь старался, работал, ну что же, я умру, что, меня совсем не будет? Поэтому даже на этом индивидуальном уровне человек не может без веры обойтись. Если это его не волнует — либо он полный дебил, либо он какой-то автомат, который поставил себе заглушку на эти темы и вообще мало о чем думает. Потому что чем сильнее от смерти бежишь, тем она навязчивее стучится к тебе в двери, в окно или в душу, или через других людей. Когда из души выпроваживаешь Христа, там сразу начинают появляться другие существа. Читайте Гоголя, в конце в повести «Вий» очень хорошо описано, какие рожи в заброшенную церковь являются. Ну уж если совсем захочется почитать, то «однажды весною, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах, появились два гражданина»…

— Сегодня найдется много скептиков, которые скажут, что вряд ли и Гоголь, и Булгаков смогут сподвигнуть на что-то «нашу безнадежную молодежь». А Вы в нее верите?
— Верю конечно, потому что у современной молодежи есть то, чем мы не обладали. У молодых людей есть свобода, и они эту свободу чувствуют, они гораздо менее лживы, чем мы, потому что их не учат лгать с детства. Понимаете, это не входит в систему воспитания и образования. Да, почему-то все растерялись, и некоторые стали жаловаться на то, что нет какой-то официальной идеологии. Но тут как раз и есть дорога к Церкви.

— А как объяснишь человеку, что это дорога к Церкви ему нужна?
— Я говорю о дороге к Церкви прежде всего с точки зрения поставления идеалов. Причем идеалов реальных: быть честным, порядочным, не лгать. А еще раньше почитать отца и мать... Да что я буду пересказывать Достоевского? У него это в каждом романе написано: без Церкви, без веры богочеловек «переворачивается» и становится человекобогом, без Церкви становится все дозволено. Как в «Бесах» восклицает один штабс-капитан: «Если Бога нет, то какой же я штабс-капитан?» А главное — совершенно исчезают идеалы, все расплывается, все исчезает, пропадает страх Божий. Тебе становится не страшно совершать подлости, предательства, принимать наркотики, тонуть во лжи и пьянстве. Ну, конечно, страшно так написано на сигаретной пачке: «Курение убивает». Пока почему-то не написано на бутылке водки, что она убивает тоже, намного быстрее, чем курение. И намного страшнее, и миллионы убивает в нашей стране. Но русский человек, он вообще мало чего боится. Поэтому ему особенно нужен страх Божий. Одна совесть не очень спасает.
Я беседовал с некоторыми людьми, которые считают себя атеистами (хотя я свято верю в то, что атеистов нет, потому что если ты Бога прогоняешь, то тут же на это место становится другой бог, иногда совсем неприятный), и они говорили: «Зачем нам Бог? У нас есть совесть». Так вот, я совести этой не очень доверяю, если она без Бога. Потому что страх — это самая сильная эмоция, которая вообще есть в живом мире, и в человеке тоже. Страх сильнее всяких других чувств, поверьте мне. Если Вы со мной не согласитесь, значит Вы этот страх, слава Богу, пока еще не испытывали. Потому что отмирает все, и жажда познания, и чувства пропадают, когда является настоящий, очень сильный, страх…

Караван идет

— Более года назад был создан Патриарший совет по культуре, Вы стали одним из его участников. Зачем Вы вошли в Совет?
— Ответ на этот вопрос дан в уставе Совета — создан он для того, чтобы помогать Патриарху, помогать Патриарху именно в широкой культурной области. Сегодня очень редко вспоминают (и тем более не вспоминают критики нашей Русской Православной Церкви) о том, что Церковь нуждается в возрождении не менее, чем наше государство. Потому что, начиная с Петра I, это была специфическая Церковь. У меня даже не всегда поворачивается язык называть ее Русской Православной Церковью, потому что в каком-то смысле мы имели то, что в Англии называется English Church. Это была совершенно точно Russian Church. Главой ее был монарх, дальше руководящие функции исполнял обер-прокурор Святейшего Синода. Если не врут историки, из всех обер-прокуроров чуть ли не 6, но 4 точно до этого возглавляли Третье отделение Его Императорского Величества канцелярии*. Вот в таких условиях до большевиков развивалась Церковь (земная конечно, а не Тело Христово). Потом пришли большевики, и уже тут не надо, я думаю, никому рассказывать, что стало с Церковью. То есть настоящую свободу и возможность своего возрождения Церковь получила только в последние годы жизни предшествующего Патриарха…

— А что Вы понимаете под возрождением?
— Возрождение Церкви как духовной организации. Журнал «Фома» неоднократно разъяснял своим читателям, чем Церковь-организм отличается от Церкви-организации. И если говорить о возрождении последней, то начать надо с того, что Церковь — это, прежде всего, ее прихожане, люди, которые не просто в нее ходят, а которые с ней идут по жизни. Которые свои шаги сообразуют с тем, о чем они молятся, что им читают, как им проповедуют.

— И в этом сообразовании Вы видите проблему?
— Здесь, наверное, надо сказать то, что президент Медведев говорит о нашей демократии: пока у нас демократия плохенькая, но демократия. Теперь у нас есть Церковь, но она пока еще маленькая и раненая. Но, наблюдая за тем, как меняются поколения священников, я вижу, что возрождение идет.

— Как же меняются эти поколения?
— Помните, во вторник на Страстной неделе к Иисусу подошел законник и спросил: какая первая из заповедей? Иисус сказал: — и возлюби Господа Бога всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим, и всею крепостию твоею (Мк 12:28—31). Вот эти четыре параметра, на мой взгляд, все больше и больше начинают проявляться в священниках будущего поколения. То есть «всем сердцем своим» — это было и раньше. «Всей душою своей» — это не всегда было, но потом стало возрождаться. А вот «всем разумением своим» — долгое время на разумение этой любви к Богу накладывалась какая-то внутренняя самоцензура, как Тертуллиан говорил: «Верую, потому что абсурдно». Но именно это разумение в том числе должно привлекать людей размышляющих, сомневающихся, думающих, критически настроенных, привыкших анализировать, то есть умных. И, думаю, Бог послал нам Патриарха, помимо всех прочих его достоинств, очень умного, очень красноречивого, для того, чтобы привлекать к Себе в том числе больше таких людей. Ведь Патриарх — самый главный пастырь, он главный пример, на него прежде всего смотрят и по нему прежде всего решают, что такое Русская Православная Церковь. И Патриарх постоянно подчеркивает, что разумением надо любить Бога, что разумение — это чрезвычайно важно. И красивое, правильное, доброе, умное слово очень этому помогает.

— Но слово Церкви, которое действительно сейчас громко зазвучало, у многих вызывает не просто критику, но настоящее раздражение и даже гнев…
— А чего Вы хотите? Откройте книгу под названием Евангелие: как только Иисус начал ходить и проповедовать, а тем более после Нагорной проповеди, когда Он много чего рассказал, злобствующие силы оживились. Вначале поругивали, потом стали ненавидеть, потом стали обвинять и замышляли убить. Естественно, слово правды некоторых людей, а особенно тех, которые привыкли жить во лжи, во зле, в зависти, просто бесит. Я в такой реакции как раз вижу похвалу Церкви, а не ее осуждение.

— Однако эти люди утверждают, что Церковь своей деятельностью пытается посягнуть на их свободу.
— Церковь у нас отделена от государства и юридически не может ни на что посягать. Но я хочу, чтобы голос ее звучал, и звучал громко. Ну вот возьмем хотя бы вопрос об абортах. Я не сторонник официального их запрета, сама мама и сам папа, мне кажется, должны решать, делать аборт или не делать. Но мне важно, чтобы все время звучало слово о том, что грех убивать ребенка в утробе, и что тот, кто на это идет, грех совершает. И верующий человек, член Церкви, имеет право и обязан говорить то, о чем он думает. А если слова о грехе вызывают возмущение у кого-то... Что ж, мусульмане хорошо говорят: собаки лают, караван идет…

*III Отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии — созданное в 1826 году отделение Императорской канцелярии, занимавшееся сыском и следствием по политическим делам, цензурой, борьбой со старообрядчеством и сектантством и т. д. — Ред.



«Я скажу Вам про себя, что я — дитя века, дитя неверия и сомнения до сих пор и даже (я знаю это) до гробовой крышки. Каких страшных мучений стоила и стоит мне теперь эта жажда верить, которая тем сильнее в душе моей, чем более во мне доводов противных. И, однако же, Бог посылает мне иногда минуты, в которые я совершенно спокоен; в эти минуты я люблю и нахожу, что другими любим, и в такие-то минуты я сложил себе символ веры, в котором всё для меня ясно и свято. Этот символ очень прост, вот он: верить, что нет ничего прекраснее, глубже, симпатичнее, разумнее, мужественнее и совершеннее Христа, и не только нет, но с ревнивою любовью говорю себе, что и не может быть. Мало того, если б кто мне доказал, что Христос вне истины, и действительно было бы, что истина вне Христа, то мне лучше хотелось бы оставаться со Христом, нежели с истиной…» (Ф. М. Достоевский — Н. Д. Фонвизиной, 1854)



Журнал Фома
ВАРЛАМОВ Алексей, писатель,
лауреат премии Александра Солженицына в области литературы


ДОМ РАСКОЛЬНИКОВА ПОСЛЕ ЕВРОРЕМОНТА

Для меня всегда было загадкой, почему коммунисты оставили в школьной программе Достоевского, да еще выбрали «Преступление и наказание». Ну ладно, Пушкин, у которого христианские мотивы звучат прикровенно. Или Лермонтов с его демоническим Печориным, в которого якобы влюблялись советские девочки. Толстой, Чехов, Грибоедов, Островский, Тургенев, даже Гоголь были не так опасны. У них нежелательную — а на самом деле ключевую тему всей русской классики — тему Богопознания, взаимодействия Бога и человека — можно было обойти и не объяснять детям ни смысл финальной сцены в «Ревизоре», ни оксюморон в названии «Мертвые души». Но у Достоевского всё на виду, всё распахнуто настежь. И ведь не «Бедные люди», не «Униженные и оскорбленные», их хоть как-то можно было бы свести к социальной критике, а роман, от которого самая молодая и неопытная баба-яга должна была шарахнуться, как черт от ладана, и на весь лес воскликнуть: «Фу-фу-фу, русским духом пахнет!»

Что говорить, если в этом романе советский школьник впервые читал Евангелие или вовсе узнавал о существовании этой книги. Это сегодня есть воскресные школы, умные проповеди, церковные лавки с душеспасительной литературой и даже редкие программы про церковную жизнь на телевидении, а тогда? Мы в лучшем случае рок-оперу «Иисус Христос — суперзвезда» на катушечных магнитофонах слушали. «Преступление и наказание» стало для меня переворотом, до конца не осознанным, но необратимым, а вся рассказанная в романе история так покорила и потянула за собой, что когда далекой школьной зимой 1978 года я поехал в Питер, то первым делом пошел на канал Грибоедова и часами бродил среди невысоких, тяжелых домов, думая о том, что вот где-то здесь встречались Соня и Раскольников, и блудница читала убийце вечную книгу, восклицая: «Что ж бы я без бога-то была?» В советском издании романа слово «Бог» было набрано именно так — с маленькой буквы, но самый синтаксис, интонация фразы ставили запретное слово в центр, и фраза цепляла, западала в сознание, вступая в противоречие с тем, что говорили нам на уроках истории и обществоведения, а потом в университете на марксистско-ленинской философии и научном атеизме. Достоевский всю эту бледную немочь побеждал. Но побеждал не сухой проповедью, а исповедью, художественностью своей, той достоверностью времени и места, которую невозможно выдумать.


Квартал неподалеку от Сенной площади был заброшенный, темный, и можно было войти в подъезд, подняться по лестницам, зайти в пустые квартиры, коснуться стен и вообразить, что вот эта комната, тремя окнами глядящая на канал, с безобразным тупым углом и убегающим во тьму острым, и есть та самая, где говорили о Лазаре четырехдневном. Это было даже реальнее и важнее, чем то, что где-то не так далеко отсюда жил сам Достоевский, ибо в его героев верилось больше, чем в него самого. Они действительно были. И Порфирий Петрович — несостоявшийся монах и гениальный режиссер. И не впадающий в уныние, но попадающий в комические ситуации студент Разумихин (у Достоевского вообще при всем трагизме много юмора и иронии), и чуть надменная Пульхерия Александровна, которая с чувством женского превосходства, прищурив глаза, смотрела на испуганную Соню, и гордая, прямая Дуня. А из персонажей менее заметных, но совсем уж таинственных — красивая хозяйка квартиры и ее покойная дочь, из-за смерти которой пошел на преступление затосковавший двадцатичетырехлетний студент. А еще семейство Мармеладовых с безумной Катериной Ивановной, которой ничего не может возразить пришедший исповедовать и причащать ее умирающего мужа безымянный священник. Свидригайлов — самый страшный, но и самый полезный герой романа, потому что именно на его деньги устраивается судьба детей Катерины Ивановны. Жутковатая старуха-процентщица, являющаяся Раскольникову во сне, безответная Лизавета, честнейший дурак Лебезятников, Миколка, мещанин с его указующим перстом «убивец!», страдалица Марфа Петровна — поразительно богатый, разнообразный роман, наполненный не только драматизмом человеческих отношений, столкновений и борьбой идей, но прежде всего лицами, характерами. Фантастически спрессованный по времени и при этом безупречно композиционно построенный и мотивированный, как никакому профессиональному детективщику не удавалось ни до, ни после.

Отчего Раскольников, так долго не решавшийся привести в исполнение свой план, вдруг отваживается на убийство? Оттого, что кто-то складывает обстоятельства и события так, что они заманивают протагониста в дьявольскую ловушку, заталкивают его в квартиру к старухе-процентщице, как шар в лузу. Чего только стоит эта последовательность: рассказ пьяного Мармеладова про дочь, ушедшую на улицу и принесшую домой тридцать целковых, письмо матери, из которого Раскольникову становится ясно, что и его родная сестра пойдет тем же путем, встреча с обесчещенной девочкой на Конногвардейском бульваре и, наконец, — случайно подслушанный на улице разговор о том, что вечером Алена Ивановна будет одна. Всё одно к одному, бьет в одну точку и становится неотвратимым. Механическим. Или, как сказано в романе, «… как будто его кто-то взял за руку и потянул за собой, неотразимо, слепо, с неестественной силой, без возражений». Раскольников не сам идет убивать, а его ведут туда, как на казнь, самым коротким и безжалостным путем. Но помимо логической стройности, роман полон тайными смыслами, намеками, предвидениями и как бы случайными проговорками. Когда Раскольников встречается после убийства старухи с сестрой, Дуня в ответ на его упреки, что выходит замуж из-за денег, вскрикивает: «Зачем ты требуешь от меня геройства, которого и в тебе-то, может быть, нет? Это деспотизм, это насилие! Если я погублю кого-то, так только себя одну… Я еще никого не зарезала!.. Что ты так смотришь на меня? Что ты так побледнел? Родя, что с тобой? Родя, милый!..»

Тут уже все предсказано. Раскольников еще и не собирается ни в чем признаваться, но он уже случайно раскрыт любящим существом. И весь роман бьется этим опережающим рассудок сердцем. Когда бы не оно, все притерлись бы к подлости мира, но сердце не позволяет, сколь ни сопротивляется ему отравленный чуждым знанием разум. Ум с сердцем у героев Достоевского не в ладу, но в ином, чем у Грибоедова, смысле. И если тут тоже есть свое горе от ума, то оно иное, ибо именно рассорившийся с сердцем рассудок уводит героя от живой жизни, а возвращает к ней сердце, но не сразу, а долгим кружным путем. И все герои романа, абсолютно все — и добрые, и злые — вольно или невольно помогают убийце вернуться на ту землю, которую он в Петербурге потерял. Порфирий устраивает ему психологическую пытку, своего рода чистилище, Соня дарует бесконечную любовь, Лужин и Свидригайлов показывают доведенную до логического конца его теорию, сестра и мать не позволяют ему себя бросить, хоть он и пытается это сделать, отрезать себя от них, как ножницами.

Однако Достоевский, будучи в высшей степени реалистом, изображает только самое начало этого пути к людям. Раскольников идет признаваться в убийстве вовсе не потому, что он раскаялся. Он хоть и целует, по Сониному слову, землю на пыльном перекрестке, но одновременно презирает себя за то, что слаб, за то, что не особенный человек и не герой. У него на лице не слезы, но «безобразная, потерянная улыбка», и покаяние его, исправление начнется много позднее, в остроге, оно почти за скобками, в эпилоге, за страшным сном о гибели рода людского. В романе же, в его шести частях, в этих нескольких лихорадочных днях, прожитых самыми разными людьми, случайно или неслучайно вовлеченными в историю потрясшего город убийства*, — только невероятное душевное, духовное напряжение и почти неправдоподобное нагромождение событий, встреч, лиц, споров, ссор. И все обязательно совершается либо на виду у всех, либо так, что одних героев подслушивают, подсматривают за ними другие, и при всей этой громоздкости, все очень точно. Всё вдруг — любимое слово Достоевского, встречающееся на иных страницах едва ли не по десять раз, всё спонтанно и одновременно закономерно, продуманно и жутко увлекательно. Невозможно было сделать более точный читательский выбор.

Спасибо за него советской власти. И неспасибо нынешнему Министерству образования, которое на словах выступает за духовность и нравственность, дружит с Церковью — а литературу в школе губит, так что современные подростки «Преступление и наказание» едва ли прочтут. Как не прочтут они ни «Мертвых душ», ни «Войны и мира», ни «Обломова». Но это так, к слову, хоть и к горькому слову. К горькому еще и потому, что не только от чиновников, но иной раз даже от священников, умных, авторитетных, приходится слышать: а зачем нам художественная литература? Нам она не нужна. Вот и доказывай обратное.


С «Преступления и наказания» начался для меня весь Достоевский. «Идиот», «Подросток», «Братья Карамазовы», «Бесы», «Дневник писателя», но к этому роману я все равно возвращался, как Раскольников к месту преступления, и всякий раз, приезжая в Ленинград, ставший снова Санкт-Петербургом, шел на канал Грибоедова. Там с годами возник район элитного жилья, и в доме, где мучился в своей каморке Родион Романович или где жила несчастная семья Мармеладовых, поселились респектабельные люди, сделавшие себе евроремонт, повесившие на окна кондиционеры и поставившие во дворы-колодцы дорогие автомобили. В первых этажах открылись кондитерские, кофейни и магазины. Ничего не имея против, я все же скорблю… Здесь надо было сделать что-то иное, достоевское. А впрочем, снявши голову — по волосам не плачут. Если Федора Михайловича фактически изгнали из школы, если на центральном телевидении отформатировали так, что и не узнать, чего уж жалеть о перестроенных домах.

Все это горько, но понятно. И по отношению к Достоевскому и его роману понятно вдвойне. «Преступление и наказание» неудобно, как шило в подушке. Коммунистам — потому что оно автоматически доказывало, что без Бога в этой жизни никуда, а заодно высмеивало социалистические утопии и прогрессивные бредни. Но еще противнее эта книга тем, кто незаметно, исподволь национальной идеей нашей страны сделал деньги и наживу. В сегодняшней России восторжествовал экономический дух Петра Петровича Лужина — тот дух, о котором один из наших современников очень точно заметил: идеалы заменились интересами, а совесть — корыстью.

Достоевский это предвидел и нас предупреждал. О двух наших напастях — первой, коммунистической, бесовской, от которой мы ценой страшных потерь к концу века еле избавились, и о второй — ростовщической, которую не знаем, как одолеть, и не ведаем, сколь долго будем в этой кабале находиться. Да и на самом-то деле кабала одна, только набравшаяся ума и ныне жестко преследующая того, кто ей противостоял. Цель этой кабалы — отнять у человека свободную волю, делающую его личностью, и полностью подчинить себе. Достоевский в «Легенде о Великом инквизиторе» механизм обезличивания описал. Сегодня весь мир — не только мы одни — живет по этому сценарию, но один из оставшихся шансов, что великому инквизитору не удастся погубить и обезличить всех — Достоевский. Ибо если кого-то вдруг взволнует история, случившаяся в Петербурге полтора столетия назад, если чье-то сердце вдруг отзовется состраданием и болью, да просто если кому-то вдруг покажется интересным этот сюжет, значит еще не все потеряно.


*Это ведь тоже интересный факт. Один мой хороший друг работал одно время с архивами министерства внутренних дел, относящимися к середине XIX века. Так вот, согласно им, в Петербурге за год произошло всего девять убийств. Понятно, почему совершенное Раскольниковым двойное убийство имело такой резонанс. — А.В.

РОДЯ, УБЕЙ ЛУЧШЕ НАС

пятница, 4 ноября 2011 г.

ГОЛОСА: — Hildegard Knef (Für mich soll's rote Rosen regnen, 7 CDs).


  

  

Последняя дива Германии — Хильдегард Кнеф (1925 – 2002).

Звезда Бродвея, певица, кинодива, мировая знаменитость и автор бестселлеров – Хильдегард Кнеф играла в жизни много ролей. Но главным в ней был её бойцовский характер: она часто падала, но всегда поднималась снова.
Хильдегард Кнеф родилась в 1925 году в Германии. Изучала основы анимационного кино и параллельно училась актерскому мастерству в высшей киношколе. В молодости она была очень привлекательной и яркой девушкой, что способствовало её быстрому продвижению к славе. В 1945 году она дебютировала на большом экране. Её первым фильмом стал «Под мостами». Хильдегард была признана многими критиками как одна из талантливейших начинающих актрис с огромным будущим. Зрители полюбили её образ с первого же фильма. В 1946 году она сыграла яркую роль в фильме «Убийцы среди нас». В 1948 году Кнеф была удостоена высшей награды кинофестиваля в Локарно за лучшее исполнение женской роли в фильме «Фильм без названия». А в 1951 году она снялась в известной картине «Грешница». В тот период в стране были трудные послевоенные времена, Кнеф покорила и шокировала зрителя, представ в этом фильме обнажённой. Эпизод длился несколько секунд, но этого было достаточно чтобы назвать её позором Германии, пресса измывалась как только могла, баррикадировались кинотеатры, где шёл фильм, актрису не пускали в рестораны. После чего она будет вынуждена сказать журналистам: «Мы живём в стране, где 6 лет назад был Освенцим, мы вызвали столько ужаса и все молчали! Но появился фильм, где женщина показана с голой грудью и столько протестов! Это совершенно абсурд!». Но спустя время, скандал утрясся, и на роль Хильдегард в этом фильме стали смотреть как на настоящее искусство.
В конце 1950-х годов Хильдегард Кнеф много времени проводила заграницей. Она снималась у известных американских режиссеров. Критики называли её перерождением Марлен Дитрих. Из списка её американских фильмов в нашем прокате был, увы, только фильм «Снега Килиманджаро», где партнёрами Кнеф стали Грегори Пек, Ава Гарднер и Грейс Келли. Тогда же на Аллее звёзд в Лос-Анджелесе Хильдегард Кнеф оставляет свои следы рук и ног. В 1955 году актриса сыграла свою первую роль на Бродвее. Её главной ролью стала героиня мюзикла Коула Портера «Шёлковые чулки». Эту роль она сыграла на сцене 675 раз! Помимо съёмок в фильмах и игры на Бродвее Кнеф занималась своей сольной карьерой. Она постоянно давала концерты в Европе и Америке, причем её песни пользовались колоссальным успехом. Многие песни написаны самой Хильдегард. Элла Фицджеральд называла её величайшей певицей без голоса. Несколько лет Кнеф вела популярнейшее шоу на канале ВВС. В 1962 году Хильдегард Кнеф сочеталась браком с режиссером Дэвидом Камероном и в 43 года родила дочь.
Вскоре она открыла в себе талант художника начала часто выставляться на вернисажах в Берлине и Цюрихе. Не забросила Кнеф и кино: в 1965 году она получает высшую награду кинофестиваля в Карловых Варах за роль в фильме «Каждый умирает в одиночку». В 1970 году Хильдегард Кнеф выпускает в печать биографическую книгу «Дарёная кляча», где показала своё превосходное владение пером. Книга стала международным бестселлером. Её талант писательницы подтвердил феноменальный успех её последующих книг «Приговор» (1975), «Роми» (1982). Причём, последняя книга была посвящена великой актрисе Роми Шнайдер, трагически ушедшей из жизни в 1982 году, и вызвала скандал в киномире. Хильдегард Кнеф и Роми Шнайдер были хорошо знакомы, но никогда не были подругами. Издательство без согласования с автором выпустило эту под названием «Моя подруга Роми». Магда Шнайдер, мать Роми, выступила с открытым письмом в прессе: «Вы лжёте, фрау Кнеф!». Был скандал, стоивший огромных нервов и денег Кнеф, которая по сути была не виновата в этой ситуации. Но немецкие газеты подхватили скандал и начали откровенную войну с мегазвездой Германии: газета «Бильд» опубликовала на первой странице статью «Кнеф: «Я ненавижу всех немцев!». Хильдегард долго судилась и отстояла свою честь в суде, но результаты разбирательства стали известны сотням человек, а «Бильд» прочитали миллионы немцев, оскорбившиеся на такие слова своей звезды. Этого она стерпеть не могла, собрала вещи и с мужем и ребёнком уехала в Голливуд.
Ещё в 1973 году актрисе поставили страшный диагноз – рак груди, с которым ей предстояло бороться 16 лет и… победить! В 2001 году Хильдегард Кнеф вернулась в Германию, как оказалось, чтобы умереть на Родине. Выдающаяся актриса, певица, автор песен, писательница, художница, телеведущая Хильдегард Кнеф умерла в 2002 году в Берлине от осложнений после воспаления лёгких.


&